Книга Любовь не предусмотрена, страница 8 – Виктория Рогозина

Лера подошла ближе и молча села на свободное кресло. Макс ничего не заметил — весь в игре. Только под конец, когда его персонаж одержал эффектную победу, он закричал:

— Да! Так их!

Скинул наушники, резко обернулся — и замер. Лера сидела, опустив плечи, и смотрела в пол. В глазах блестели слёзы, которые она сдерживала, стиснув зубы. Щёки её пылали, а губы дрожали от унижения и боли. Она выглядела несломленной — но до этого состояния был всего один шаг.

— Пацаны, — сказал Макс, не оборачиваясь к команде. — Дальше без меня.

Он подошёл и молча приобнял её, чуть сжав плечо. Не надо было слов. Он всё понял. И знал — сейчас она держится из последних сил.

Они вышли из клуба, оставив позади шум, свет и мир, где всё просто — победил или проиграл. На улице снова накрапывал дождь. Макс открыл зонт, прикрыв Леру, и спросил негромко:

— К тебе? Или ко мне?

Лера чуть дрогнула, посмотрела в его тёплые, внимательные глаза и прошептала:

— К тебе. Пожалуйста.

Макс кивнул. И повёл её рядом, тихо, будто боясь спугнуть её хрупкое равновесие. До дома было рукой подать.

Друзья молча поднимались по лестнице на второй этаж. Шли неспешно — Лере хотелось просто быть рядом с кем-то настоящим, кто не предаст и не осудит. Макс легко открыл дверь своим старым, немного облупленным ключом и весело крикнул вглубь квартиры:

— Матушка, старушка, у нас гости!

— Гости?! — послышалось изнутри, и уже через секунду в коридоре появилась Римма Викторовна — бабушка Макса, местная легенда.

На вид ей было около семидесяти, но в душе она явно не дотягивала и до тридцати. На ней была черная футболка с принтом старого рок-фестиваля, модные джинсы с заклёпками и даже легкие армейские ботинки. Ярко-синие волосы торчали в разные стороны, а на запястьях звенели браслеты с шипами.

— Лерочка! — всплеснула руками Римма, подходя ближе. — Ты ж настоящая! А то всё Макс про тебя говорит, да говорит, а в гости всё не заманит! Заходи! Чего стоишь, как гость на похоронах?

Она приобняла Леру, обдав её ароматом хвойного шампуня и печёного яблока.

Следом в прихожей появилась Оксана, мама Макса — в домашнем платье с выцветшими цветами, с недомытой тарелкой в руке и пучком на голове, кое-как схваченным резинкой.

— О, наконец-то! — воскликнула она с довольной улыбкой. — Я уж думала, он тебя никогда не приведёт. Давай-давай, проходи. Сейчас на стол поставлю! Чай пить будем. У меня как раз пирог остался. Или борщ хочешь? У нас ещё с обеда есть, хороший!

Макс рассмеялся, снял кроссовки и отступил вглубь квартиры, давая Лере возможность пройти. Лера чуть улыбнулась. Здесь было уютно, тепло и искренне. Без оценок. Без ревности. Без предательства.

— Пирог — это идеально, — мягко сказала она, разуваясь.

— Вот и хорошо, — хлопнула ладонью по колену Римма. — А после чая я тебе новые треки покажу! Рок жив!

— Старушечка моя любимая, только без концертов, ладно? — с улыбкой вставил Макс.

— Тише, внучек! Не глуши дух свободы, — важно произнесла Римма Викторовна и ушла на кухню, гремя браслетами.

Лера тихо вздохнула и подумала, что может быть… просто может быть… всё только начинается.

На кухне было уютно и тепло — пахло ванилью, выпечкой и чем-то домашним, родным, чего Лере так не хватало последние годы. Свет лампы под потолком отбрасывал мягкое золотистое сияние на кружки, тарелки, на слегка потрескавшиеся, но начищенные до блеска шкафчики. На столе уже стоял заварной чайник, блюдо с нарезанным пирогом, миска с медом и пара маленьких вазочек с вареньем — малиновым и черничным. Всё было по-настоящему.