Книга Дочь от бывшего. Ты предал нас, страница 7 – Мила Гейбатова

— Очень плохо, ты никогда не будешь первой в его жизни. Он старше тебя, а все еще ведомый матерью, как телок, — тетя продолжила говорить неприятные слова.

— Да с чего ты это взяла? Ты его рядом с матерью не видела, а уже делаешь такие выводы!

— Мне не нужно видеть, чтобы распознать натуру мужика. Ты, деточка, отрастила себе зубки, я постаралась, но с парнями никогда не общалась близко, опять же я перегнула палку, не хотела, чтобы ты рано забеременела, не доучившись. Но в итоге ты слишком наивна в отношениях, — принялась назидательно увещевать меня тетя.

А я… А что я?

Я обиделась настолько сильно, что произнесла неприятные слова. Сказала, что тетя просто любовь никогда не видела и не дарила ее, родные дети потому от нее и сбежали, а я ухожу жить в полноценную семью, полную любви.

В общем, очень жестоко я поступила. Нельзя было напоминать про личную драму тети, ведь она наверняка страдала, осознала, что надо быть мягче, со мной ведь она была мягче, не такой, как с собственными детьми. Но осознаю я это только сейчас.

Как и то, что тетя, бывшая лишь один раз замужем да и то неудачно, распознала натуру Чернышова лучше меня. Ведь и впрямь он оказался маменькиным сынком, и никогда я не была у него на первом месте. Получала совершенно неискренние комплименты от свекрови, завуалированные оскорбления и радовалась вниманию, как дурочка.

— Я попала в семью чудовищ, и принц меня не спасет, он сдался и стал таким же, как они, — шепчу потерянно и таки оседаю на пол, теряя сознание…

Прихожу в себя как будто скоро, но ощущения в теле такие, словно я просидела всю ночь на холодном полу и застудила все на свете.

Покряхтывая, исключительно на силе воли, поднимаюсь на ноги. Если выберусь из этой глубокой ямы, в которую сама же себя и загнала, обязательно позвоню тете и попрошу прощения. Какая бы она не была, а волю к жизни привила.

Осторожно доползаю до кухни, где с жадностью припадаю к стакану воды. Живот сжимается от голода и приходится отвлечься еще и на это.

«Я беремена, я справлюсь, и, главное, никто об этом не знает», — повторяю, как мантру.

За окном солнце все еще радует глаз и спешащих по своим делам прохожих, а я стою и не знаю, куда мне деваться и что делать.

— Тест! Нужно вытащить из — под дивана тест, чтобы они его ни в коем случае не увидели! — испуганно восклицаю.

Слова свекрови о том, что они заберут моего сына, накрепко поселились в моей голове. Пусть ее угроза неправомерна, да и Чернышовы не всемогущи, как бы Ульяна Сергеевна не хотела показать, но все же риск имеется, и большой.

Меня угроза свекрови проняла настолько, что здравый смысл отключился полностью.

— Вот ты где, мой хороший, — достаю рукой до объемной пластмасски и тут же сую ту в потайной кармашек рюкзака, туда, где лежит паспорт.

«Самое ценное — паспорт и положительный тест на беременность», — со слабой улыбкой иронизирую про себя.

Это хорошо, вот что еда с человеком делает, он даже в безвыходной ситуации начинает шутить.

А что делать дальше — я снова не знаю. Только молюсь, чтобы Чернышов не пришел сегодня ночевать. Я не выдержу, если услышу от него то же самое, что сказала мне Ульяна Сергеевна, и тогда без помощи врачей мне не обойтись.

— Я просто уйду, молча уйду и не вернусь, — произношу, глядя на собственное отражение на глянцевой поверхности кофемашины, которой я так ни разу и не воспользовалась, всегда варила кофе в турке. — Пусть трусливо, но это лучше, чем испытывать унижение теперь уже от Чернышова. Гораздо лучше, нежели разговаривая с ним, раз за разом видеть перед глазами его вместе с рыжей, как будто насмехающихся надо мной.