Книга Дочь от бывшего. Ты предал нас, страница 75 – Мила Гейбатова

Да, определенно, ребенок — это самое главное. Все считают, что у меня скоро будет младенец, а у меня его не будет, он не мой. Зато у меня есть чудесная дочь. И Кира, при всем прочем, воспитывает ее замечательной девочкой. Я правильно выбрал мать своему ребенку.

Ребенку, на которого я даже не выплачиваю алименты…

Отец года, блин. Сам только сейчас об этом подумал.

То Кристина мне важнее, то я приехал погулять и уже претендую на что — то большее.

Кира еще с этим новым хахалем. Смотрел, как она сидела на скамейке и разговаривала с противным соседом, и внутри что — то неприятно скручивалось. Осадочек до сих пор остался.

Какого чёрта? Я ведь знаю, что не должен ревновать свою бывшую жену. Пусть мы и не во всем разобрались, не все вопросы закрыли, но прошло столько лет, а я, как тиран — собственник, жажду видеть всех своих дам одинокими и терпеливо ждущими меня, даже если я сам в итоге не дойду до них.

— Эгоистичная скотина, — резюмирую вслух, заруливая в свой двор. — Я конкретно эгоистичная скотина, и это не лечится.

Но Кира тоже нарывается. С чего вдруг у нее такая забота о соседе? Они ведь совсем недавно переехали. И эти их взгляды, улыбки, то, как они держались за руки…

Всё это выводит меня из себя.

«Нужно успокоиться, — говорю себе. — У меня есть Кристина, пусть мы не идеальная пара, но ведь я всерьез задумывался о создании нормальной, не фиктивной семьи с ней. А теперь нет».

Ревность — гадкая штука, особенно, когда ты сам не до конца понимаешь, почему она возникла. И умом — то знаешь, что не имеешь на нее прав, но ничего поделать с собой не можешь.

Если отбросить лишние эмоции и попытаться мыслить критически, почему я вообще должен ревновать? У меня есть Кристина, она скоро станет моей женой. Несмотря на разногласия и недавние трения план действий мы не меняем.

Но мысль о том, что Кира может быть с кем — то другим, вызывает внутри какую — то странную боль. Должно быть, все дело в том, что даже к Кире я испытываю больше абсолютно положительных эмоций и чувств, чем к Кристине, и это — то печально. Я ведь еще не стар, а живу лишь по графикам и планам.

«Хватит, — обрываю себя. — У тебя есть дела поважнее. Разберись сначала с Кристиной и её беременностью, а потом уже думай о Кире и её личной жизни».

Хотя лучше совсем не думать о личной жизни Киры, разбираться мне там не в чем. Едва ли меня простят, и я не уверен, что это мне нужно, сказать по правде. Вот взять ответственность за Соню я хочу, хочу официально стать ей отцом, чтобы она знала меня и общалась со мной, а не с каким — то левым другом ее мамы.

«А ведь моя мама даже не знает, что уже несколько лет, как бабушка. Интересно, ее хватит удар, когда я скажу?» — крепко задумываюсь.

Но сейчас важнее решить вопрос с Сергеем. Он сказал мне о моем ребенке, а я скажу ему о его. Баш на баш, и будь, что будет.

А Кристина, если не поймет и не простит, пусть катится лесом. Выкручусь и без нее.

Решено. Раз решил, что надо рассказать, значит, надо рассказать.

Обратно завожу заглушенный двигатель и стартую. Надеюсь, Сергей в офисе, хотя…

— Этот черт в ресторане, точно в ресторане, я уверен, — говорю сам себе.

Запарковываю машину возле ресторана и делаю глубокий вдох, а затем и глубокий выдох. Нервничаю я чего — то, хотя не имею права. Я же сам решил всё рассказать, но что — то внутри подсказывает — разговор будет тяжёлым.