Книга Дочка красавчика университета, страница 36 – Юся Сташова

Было ли это большим, чем просто дружба?

Я не хотела загадывать.

Андрей вполне был способен поделиться со мной своими чувствами, не скрывать очевидного, а я не собиралась на него давить, потому что саму себя не понимала. Пока танцевала с Ланцевым, кружась, пыталась уловить фигуру Чернова, который почему-то пропал из моего обзора. Почему я продолжала его искать, ведь мне нет никакого дела до него. Я должна была выбить из своей головы глупые мысли, перестать накручивать себя, забыть о том разговоре на сцене. Но его прощение застряло накрепко, вцепившись острыми когтями.

Песня закончилась быстро.

Я переводила сбившееся дыхание и улыбалась, опуская руки с плеч Андрея. Обернулась назад, заметив, как нервно Олег покидает зал, чуть не хлопая дверью. Что произошло?

Мне нет никакого дела до него.

Или есть?

Меня распирает желание поговорить с ним о школьных временах, вновь выбить из него прощение, да такое, чтобы он искренне раскаивался в своих действиях. Сколько нервов он мне вытрепал, что в школе, что в университете, даже не признавшись, что мы когда-то учились вместе.

Хотя… что бы это изменило?

Я бы сразу прибила бы его чем-нибудь тяжелым.

— Я… скоро вернусь.

Наспех чмокнула Ланцева в щеку, тихо поблагодарив за танец, и ломанулась в коридор, придерживая пальцами шелковую ткань платья, чтобы не поскользнуться. На каблуках особо не побегаешь, но я надеялась, что Чернов никуда не делся.

Коридор был пустым, наполненным глухой тишиной, а вот в конце возле лестницы, я подметила высокую фигуру, такую мрачную, что захотелось где-нибудь спрятаться, а не идти следом за ней. И меня чувство не подвело, это был Олег. Его лицо напряглось, заметив меня — челюсть ходила ходуном, глаза налились злобой, готовой задушить любого, кто к нему подойдет.

Он точно был не в лучшем расположении духа. И возможно мне не стоило сейчас поднимать эту тему, которая волновала меня, но я не нашла хорошего момента, пока мы наедине, а все остальные развлекались в актовом зале, отжигая под музыку.

— Ланцев хорошо танцует? — грубый вопрос вывел меня из колеи.

— Превосходно, — колко ответила я, настроившись снова препираться с ним. Видимо с Олегом иначе никак. — Почему ушел?

— А тебя это так волнует? Мне казалось, что Андрей тебя вполне устраивает.

— Почему с Диной не танцуешь? Она обидится.

— Слушай, с каких пор тебя волнует моя личная жизнь? Топай к Ланцеву и не парь мне сейчас мозг, — Чернов был раздражен до предела, избегал со мной прямого контакта глазами и нервничал, топая ногой. Он убрал руки в карманы брюк, а потом с остервенением развязал галстук, пережимающий ему горло.

— Ну и дура же я. Как я могла подумать, что ты искренне решил передо мной извиниться тогда? — высказала я ему прямо в лицо. Терпеть не было больше смысла — мы ругались столько раз, что еще одна ссора ничего не изменит между нами. Но может быть Чернов наконец поймет что-то своей тугодумной головой, что мир не будет крутиться вокруг него, а его “друзья” когда-нибудь выкинут финт и он пожалеет о том, что связался с ними. — А знаешь, мне тебя даже жаль.

— Жаль? Только твоей жалости сейчас не хватало, — хмыкнул Олег, оскалившись.

— А ты послушай ради разнообразия. Я вспомнила тебя. Ты тот наглый мальчишка со школы, который издевался надо мной. И тебе ведь это нравилось — конечно, Малышева толстушка, выделяется среди прочих. Она же девочка, можно как следует измываться, оскорблять в открытую и запрячь одноклассников поддакивать тебе, как безвольные куклы, — меня понесло в полный разнос. Мое терпение лопнуло от такого отношения Чернова. Мне хотелось раз и навсегда разрешить с ним все вопросы и до конца года больше с ним никогда не видеться. Не пересекаться в коридорах, в столовой и в аудиториях, когда у нас совместные пары — просто сделать вид, что Олег — плод моего воображения.