Книга Дочка красавчика университета, страница 61 – Юся Сташова

Вокруг были не просто работы известных скульпторов, кругом одни величайшие экспонаты, мастера которых положили на все это свою душу, свою жизнь. И Ланцев тоже жил этим, рассказывая обо всем с таким трепетом и любовью, что я невольно засмотрелась на его искреннюю открытость передо мной.

Андрей обрел второе дыхание, благодаря которому показал себя с другой стороны. Творческой, способной рассказать всему миру о том, что он так сильно любил и чем занимался. Ланцев занял здесь довольно приличную должность, занимаясь реставрацией. Ему выделили и небольшой собственный кабинет, в котором он хранил все самое важное, остальное же время он проводил в мастерской, которую ему также предоставило начальство музея.

Я нисколько не сомневалась в его способностях творить красоту и восстанавливать оригиналы великих работ, которые просто обязаны были находится в общем зале.

— Ты живешь этим, — восхищалась я, осматриваясь вокруг. На серых стенах, чьи потолки упирались размером в двухэтажный дом, висели картины в позолоченных рамках и требовали к себе внимания. И я как завороженная смотрела на все это, пока успевала укачивать Аню. Она так и не уснула после нашего разговора с Олегом, но больше не плакала, предпочитая умиротворенно наблюдать за жизнью вне сна.

— Это прекрасно, Лера. Я никогда бы не подумал, что добьюсь этой должности так быстро. Спасибо конечно отцу, что рекомендовал меня, но я самостоятельно проходил собеседование и показал свои навыки. Не зря же успевал учиться и ныкаться в мастерской от отца, — Андрей искренне улыбался, остановившись возле меня.

— Он запрещал тебе?

— Не совсем, но и не особо разрешал. Говорил, что я должен больше вкладываться в семейный бизнес, а не продолжать творчески развиваться. Он меня и в университет едва как пустил, грозился тем, что закроет все мои счета, а я просто успевал все сам зарабатывать честным трудом у своего дядьки в мастерской, чтобы чему-то научится. Мне всегда не хватало практики, — Ланцев становился примером для подражания. Я же была рада видеть его таким счастливым и свободным.

Мои же руки не успевали тянуться к картинам и кистям, но я старалась хотя бы иногда карандашом делать наброски в маленьком скетчбуке, чтобы не растерять все навыки. И казалось, что такое не пропить, потому что пальцы знают свое дело и просто сами колдуют над белой плотной бумагой, на которой вырисовывается нечто удивительное и невообразимое. К примеру, я пару раз писала портрет Чернова, сама того не осознавая. Просто сосредоточилась на своих чувствах, на том, что поистине вызывало у меня множество эмоций.

Олег был тем, кто мог довести меня до белого каления и тот, кто мог заставить мое сердце плясать от радости. И все это в один миг. Я путалась в своих собственных мыслях.

— Продолжай этим заниматься.

— Никогда не брошу, обещаю, — посмеялся Андрей и обратил внимание на Аню. — Идем в кабинет. Переоденешь ее и покормишь.

— Спасибо большое!

Он отвел нас в служебные помещения, куда обычным посетителям был вход запрещен, а я, как близкий друг, могла пройти вместе с Ланцевым и под его ответственность.

Кабинет встретил меня чистотой и своими маленькими габаритами два на два, где едва умещался старый деревянный стол из красного дерева с некоторыми потертостями, так и прося о том, чтобы его немного привели в порядок. Пахло чем-то затхлым, но не совсем неприятным, а наоборот — чем-то давно знакомым. Благодаря пронырливому солнцу, его лучи освещали каждый уголок этого миниатюрного помещения и на верхушках стеллажей я разглядела мелкие частицы пыли, которые только осели на лаковую поверхность, стоило нам войти.