Книга Дочка красавчика университета, страница 67 – Юся Сташова

— Грубить не обязательно, Лера, — Олег открыл мне дверь, чтобы я села в машину и покорно ждал. Но как только я хмыкнула и отрицательно качнула головой, Чернов наконец показал истинное лицо. — Чего ты добиваешься? Я лишь хочу быть ближе к дочери, меня ты мало волнуешь. И естественно, что я беспокоюсь за нее.

Его слова о том, что ему наплевать на меня с высокой колокольни, я восприняла с тяжелым сердцем. Как бы мы не ругались, не продолжали отталкивать друг друга, я все еще испытывала к нему чувства, что были не взаимны. Забыть Олега я так и не смогла, особенно после того, как родила Аню и увидела в ней его отражение. Его отношение ко мне должно было порвать эту нить, связывающую нас тем вечером, но этого не произошло. И его частые появления в моей жизни меняли все карты, заставляя меня думать о том, о чем не стоило.

— С каких пор ты включил заботливого отца? Что-то внезапно прояснилось? Надо было не говорить тебе и дальше. Соврать, что он от другого и тогда бы ты не лез в нашу жизнь, — обида съедала меня изнутри. — Я верила в то, что возможно когда ты узнаешь об Ане, то что-то в тебе переменится. И я замечала, как ты смотришь на нее, мечтаешь взять на руки, спешишь на помощь к дочери. Но я… я пустое место для тебя.

Гордо смотря ему в глаза, я не заметила, как одинокая слеза скатилась по моей разгоряченной щеке, остужая мой пыл.

— Я так устала, Олег. Ты все три года издевался надо мной, делал вид, что я ужасный человек, недостойный любви и внимания. А потом произошло то, чего я не ожидала. Да, это был секс без обязательств, без дальнейшего развития отношений. Только чертова похоть и страсть, смешанная с нашей ненавистью. Только вот… — я запнулась на слове, обдумывая, стоит ли ему говорить о том, что на самом деле творилось в моей душе, — я не учла одного. Что после тебя останется ребенок. От аборта меня отговорили и я оставила Аню, потому что уже любила ее. Надеялась, что ты никогда больше не появишься в моей жизни. Но судьба решила иначе.

Чернов молчал, оставаясь возле машины и открытой двери. Мы смотрели друг другу в глаза на расстоянии и возможно я сумела поймать его сомнения, как он мечется между важными решениями.

— Я уже просил прощение и возможно его было мало, — вдруг отозвался он, скидывая маску безразличия. Голубые глаза потеплели, он раскаивался в содеянном, но я сомневалась, что Олег расскажет о том, что держит в себе. — Я сам еще не до конца принял то, что стал отцом, то, что на моих плечах теперь огромная ответственность, которую я боюсь брать. И мне придется еще очень долго привыкать к этой роли. Прости, что сорвался снова на тебе.

Моему удивлению не было предела.

Я не понимала Чернова и его смену настроения, но возможно и не стоило. Пока что. Пока он сам не откроется мне и не признается в том, что его гложет кроме того, как он почувствовал себя настоящим отцом. Олег никогда не был очень эмоциональным и переменчивым, но в последний год, той осенью, он предстал передо мной другим. Спас от Дианы, извинился, хотя потом снова грубил и пытался оттолкнуть.

От чего он скрывается? Что на самом деле ему причиняет боль?

— Ты путаешь меня, Олег. Я уже не знаю, когда ты настоящий, а когда снова превращаешься в жуткого идиота, — призналась я. Руки немного заледенели под пронизывающим ночным ветром и я поежилась, поглядывая из раза в раз на дочь, сладко спавшей на мне. Нужно было везти ее домой.