Книга Без памяти твоя, страница 59 – Диана Ставрогина

— Ты очень серьезная, — сообщает он, прекратив улыбаться. — Я бы точно тебя заметил, встреться мы раньше.

— П-ф… — Я тушуюсь, не зная, что сказать. Внимание Влада какое-то другое, непривычное. Мне непонятно, как себя вести.

К счастью, наше общение прерывается с появлением в аудитории преподавательницы. Начинается семинар, и следующие полтора часа я вспоминаю о Владе, лишь когда ловлю на себе его странно пристальные взгляды.

Едва занятие подходит к концу, я подхватываю рюкзак и устремляюсь к дверям. К моей великой досаде Влад увязывается следом с намерением возобновить разговор.

— Почему журналистика? — спрашивает он, поравнявшись со мной на выходе из аудитории.

— Потому что я хочу быть журналисткой. — Мой сухой, почти грубый ответ должен отбить у Влада желание продолжить разговор, но, увы: кажется, ничто не способно умерить его энтузиазма и дружелюбия.

— И почему ты хочешь быть именно журналисткой, а не кем-то еще, Кристина?

Я вновь вздыхаю, но сдаюсь и отвечаю откровенно:

— Потому что я хочу иметь голос, чтобы менять мир вокруг к лучшему. Говорить правду и ни от кого при этом не зависеть.

— Ты правда веришь, что журналисты ни от кого не зависят? — интересуется он со смешком.

Я вспыхиваю от возмущения и гнева. Как он может так говорить, когда в наше время журналистов убивают посреди бела дня в подъездах их же домов? Буквально в октябре…

— Влад, подожди! — По коридору пролетает громкий мужской голос.

Наш разговор снова прерывается по вине внешних обстоятельств, но я этому только рада. Мое мнение о Владе окончательно составлено. Общаться с ним я не буду ни за какие коврижки.

Мы останавливаемся и синхронно разворачиваемся на зовущий Влада голос. Опомнившись, я собираюсь воспользоваться подвернувшимся шансом и уйти незамеченной, но спотыкаюсь на первом же шаге и замираю, вдруг растеряв способность и двигаться, и дышать.

У приближающегося к нам парня крайне небрежный внешний вид: взлохмаченные каштановые волосы торчат во все стороны, из-под полов развевающейся на ходу клетчатой рубашки виднеется футболка со значком моей любимой рок-группы, набитый учебниками рюкзак свисает с одного плеча, а шнурки кед волочатся по плитке. Кем бы он ни был, он совершенно точно полная противоположность набившего мне оскомину своим обществом Влада.

Я пытаюсь и не могу оторвать от него взгляд, даже когда он останавливается прямо передо нами с дружелюбной, чуть смущенной улыбкой на губах.

— Привет, — говорит он, посмотрев сначала на Влада, а затем на меня — с интересом и готовностью к знакомству. — Я Глеб, а ты?

Неожиданно и безоглядно, я влюбляюсь, кажется, навсегда. И моя прежде относительно спокойная, в чем-то даже заурядная студенческая жизнь преображается. А еще — наполняется болью. Потому что любовь у меня безответная.

Глеб со мной… дружит. И только.

Случайно повстречавшись в коридоре института, где и он, и я много раз проходили мимо друг друга, мы с поразительной легкостью нашли общий язык уже в первые минуты знакомства. Не замолкая ни на секунду, проболтали всю перемену на пути к следующей аудитории, где и мне, и Глебу предстояло отсидеть пару по новому предмету. Динамичности нашей беседы мешало только одно обстоятельство — или препятствие, тут уж как посмотреть. Влад, которого, как я сразу выяснила, ожидал семинар этажом ниже, не спешил уходить, неимоверно меня раздражая.