Книга Без памяти твоя, страница 86 – Диана Ставрогина

— Спасибо, Кристина! До встречи.

— До встречи, доктор Питерсон.

В коридоре клиники дышать снова становится легче — словно оттого, что здесь никто не поспешит напомнить мне о существовании Влада Покровского. Я усмехаюсь про себя: да, только еще минут через десять эту же шарманку заведет и Глеб.

Именно так все и происходит. Моему лучшему другу удается поддерживать разговор на отстраненные темы не более получаса, за которые мы успеваем обсудить его здоровье, планы на выписку и свадьбу с Викой, мои карьерные успехи (особенно богатая на гипотезы область разговора) и лучшие рестораны для заказа доставки.

Увы, как бы ни пыталась я увести беседу в другое русло, Глеб возвращается к тому, что действительно его волнует. А волнуют его по непонятной причине мои отношения с Владом.

— Я уже сто раз пожалела, что рассказала тебе о его выходке, — признаюсь я раздраженно, едва Глеб успевает озвучить свой любимый в последнюю неделю вопрос: «не хочешь ли ты поговорить с Покровским как взрослая?» — И мой тебе ответ: нет, не хочу. К тому же я пыталась. Но твой распрекрасный Влад предпочитает нести всякую ахинею. Прямо объяснить, почему он так со мной поступил, видимо, не представляется возможным!

— А у тебя нет догадок? — любопытствует Глеб с каким-то научным интересом, словно ход моих мыслей в этой ситуации — неплохой предмет для исследования. — Почему он поступил именно так?

Я громко фыркаю и, поднявшись с кресла для посетителей, принимаюсь раздраженно вышагивать по палате. Мои метания вызывают у Глеба улыбку, за которую очень хочется стукнуть его по голове. Окружающая нас обстановка вовремя напоминает мне, что жизнь уже справилась с этим делом без чужой помощи.

— Почему?! — К моей досаде, восклицание получается чрезмерно громким и эмоциональным. Я пытаюсь взять себя в руки и продолжаю уже спокойнее: — Откуда мне знать, почему он вдруг решил, что дурить мне голову — неплохой способ поразвлечься. Может, ему скучно жилось все это время?

— Ты слишком плохо о нем думаешь… — Глеб со мной не согласен, что объяснимо: Покровский все-таки его лучший друг. Он не хочет в нем разочароваться.

Проблема вот в чем: я и сама не верю в то, что говорю. Тот Влад, которого я знала целый месяц, пока ничего о нем не помнила, не был похож на жестокого и беспринципного человека.

Господи, даже Влад из моих студенческих воспоминаний таковым не был. Поверхностным — да, наверное. Несерьезным — определенно. Но не цинично-злым.

Оттого принять его подлость столь трудно.

— Я думаю о нем так, как он того заслуживает, — говорю я наконец вслух.

Глеба мой ответ не устраивает.

— Боже, Крис! — восклицает он почти раздраженно. — Как при всей своей прозорливости, ты можешь быть настолько слепой?

— О чем ты?

Он весело хмыкает.

— Ну сложи ты два и два. Посмотри на всю вашу историю со стороны. Правда, думаешь, что Владу делать не хрен — только бы проводить психологические опыты на потерявших память?

— Я не понимаю, что ты пытаешься мне сказать.

Он качает головой, словно неприятно удивлен моей несообразительностью и, вздохнув, произносит:

— Вспомни универ. Как Влад всегда ходил за тобой, хотя ты не хотела с ним говорить. Как он таскался с нами в местный кинотеатр, сколько времени вы играли в аэрохоккей, как два придурка, пока я тупо стоял в сторонке в качестве местной вешалки для ваших вещей. — Все, что Глеб сейчас говорит, может намекать только на одно, крайне абсурдное предположение, верить которому я не хочу.