Онлайн книга «Любовница. По осколкам чувств»
|
Сбросила. А затем и вовсе выключила телефон, не желая больше ни слышать, ни видеть, ни знать этого мудака. Пусть зажигает звёзды со своей Айзой. Я пас. — Твой мужчина обидел тебя, Лерочка? — Не мой, — заикаясь и всхлипывая вытолкнула я из себя, — он не мой мужчина. И никогда им не был… Никогда! И сознание тут же подсунуло мне картинки того, как Данил, покувыркавшись со мной, едет к своей жене, где тут же, не отходя от кассы, с особым рвением пытается заделать ей ребёнка. А потом снова идёт ко мне, рассказывая, что он непомерно счастлив. Ублюдок! Мария Марковна ещё что-то пытается выспросить у меня, но я уже не могу воспринимать эту реальность. Я настолько погружаюсь в своё персональное горе, что слепну и глохну. Спустя время на автопилоте выпиваю какое-то горькое лекарство и снова в слёзы, благодарно принимая утешающие, но, увы, не помогающие мне, объятия и ласковые поглаживания по голове. Марии Марковне жалко меня. Мне себя тоже. Я вообще вся жалкая вдоль и поперёк. Спустя миллионы невыносимо мучительных минут понимаю, что меня начинает знобить. Кости выламывает и выкручивает. Голова трещит по швам. Тошнит. Кожа становится болезненной, и мне до зубовного скрежета хочется содрать её с себя. — Геля, у неё температура поднялась. Что делать? — словно из-под толщи воды доносится встревоженный голос Марии Марковны. И я ловлю её холодные пальцы со лба и благодарно сжимаю их, а затем прикасаюсь к ним губами. Не знаю, чтобы я делала без неё. Сдохла бы, наверное… Меня снова заставляют что-то выпить, и я послушно подчиняюсь, а затем, кажется, забываюсь беспокойным и поверхностным сном, вздрагивая, казалось бы, каждые пять-десять минут. Но снова упорно закрываю глаза и жду, когда вспухшие и истерзанные мозги отключатся. Сон — это хорошо, пусть там за мной и гонятся адские гончие. Это всё же лучше, чем садистка-реальность. На рассвете становится так плохо, что я почти кубарем скатываюсь с кровати и по стеночке бреду в туалет. Внутренности скручивают судороги. Меня рвёт. Мария Марковна рядом. Держит мои волосы и просить выпить воды. Я делаю то, что она говорит, но меня снова выворачивает наизнанку. — Ты хоть не беременна от него, Лерочка? — Нет, — качаю головой, отбивая зубами похоронный марш, — я на таблетках. — Слава богу… значит это просто нервы… Не просто… Это убийство человека. Хладнокровное. Преднамеренное. Продуманное и вероломное! Дальше время течёт сквозь меня. Я где-то на периферии яви и ада. Но они сливаются воедино, и я не вижу между ними никакой разницы. Всё одно. Кажется, через несколько часов в квартире появляется Ангелина Марковна и теперь вокруг меня крутятся уже две старушки. Слёзно просят похлебать бульона, но я даже думать о еде не могу. Меня до сих пор мутит. А я всё ещё плачу или бесконечно дрейфую по безжизненной, усыпанной острыми осколками пустыне своего разбитого вдребезги сознания. Так и проходит день. Я отстранённо наблюдаю, как движется по небосводу и клонится к закату тусклое солнце. А затем, когда пространство затягивают сумерки, в квартире слышится надрывная трель дверного звонка. Я тупо вздрагиваю, а затем вяло отмечаю, что старушки неразборчиво шепчутся в прихожей. Бам! Бам! Бам! Это на смену звонку, пришёл нескончаемый стук. |