Книга Отчим. Игрушка Бандита, страница 32 – Кэтрин Рамс

— А то, что ты трахалась со мной, не считается? — спрашивает он грубым тоном.

Давид вот ни капли не джентльмен, если так со мной разговаривает, я бы на его месте никогда бы о таком не напоминала. Его жена — моя мама! Ему бы постыдиться, что он не хранит ей верность.

— У нас, по сути, ничего не было… — сразу начинаю возмущаться. — Вы только лишили меня невинности, секса как такого не было.

По сути, так оно и есть. Это, получается, даже не считается.

Лада, Лада, ещё как считается. А поцелуи, а ласки?

— Хочешь, мы прямо сейчас это исправим? — спрашивает Давид с усмешкой. — Поехали ко мне, продолжим.

Смотрю на него и вот понимаю, что он хоть и ухмыляется, но говорит вполне серьезно, если я соглашусь, то он правда повезёт меня к себе, и мы там продолжим заниматься тем, чем занимались вчера.

Его ни капли не смущает то, что он женат, то, что он меня, по сути, не знает и, то, что нам нельзя заводить никакие отношения.

— Как вы мне сказали, мне не стоит соглашаться на приглашение оказаться в гостях у незнакомого мужчины, — отвечаю ему с язвительностью. — Везите меня домой, мне нужно проконтролировать, собрал ли Сава портфель на завтра.

Мой брат немного невнимательный мальчик, его нужно контролировать, впрочем, как и другого любого ребёнка, только этим должна заниматься мама, а не старшая сестра.

— Думаю, ты будешь замечательной мамой, — неожиданно говорит мне Давид. — Ребёнок к тебе тянется.

Я это знаю, мы быстро нашли общий язык. Он моя кровиночка, мое солнышко. Я очень рада, что мы стали с ним общаться, именно из-за него я даже не думаю о том, чтобы съехать от мамы и начать самостоятельную, взрослую жизнь.

Мне без него будет очень плохо.

— А вы? Почему вы так холодны к нему? Он же ваш сын.

Я это заметила. Давид вроде ему улыбался, подарил приставку, но я не увидела в его взгляде любовь к своему, получается, наследнику.

— Я не хочу об этом говорить, — произносит он спокойным голосом.

— Понятно, — жму плечом. Он прав, это не мое дело. — Прибавьте скорость, а то едите, как черепашка.

Хочу поскорее оказаться дома, мне самой ещё нужно подготовиться к завтрашним парам. И на самом деле, день был крайне тяжелым как физически, так и эмоционально. Слишком много событий за одни сутки.

— Не привык все делать быстро, девочка, — произносит он хриплым голосом. — А на самом деле здесь разрешённая скорость — сорок.

Не обращаю на такое внимание, потому что машину не вожу, хотя это одно из моих желаний. Только вот мама сказала, что некогда мне ходить на вождение и машину она мне свою давать не намерена.

— Вы не похожи на того, кто следует правилам, — говорю первое, что приходит в голову.

Он из тех, кто их нарушает, судя по тому, что он вышел из тюрьмы и по тому, что о нем рассказывала мама.

— Когда я был моложе, я им не следовал, из-за чего попадал в очень неприятные ситуации, но, что еще хуже, у меня уже тогда была власть, — говорит он с некой грустью в голосе. — Я думал, что жизнь играет по моим правилам, но одно неверное действие, одно предательство изменило ход событий. Я оказался не всесильным. Увы.

Мне этого пока не понять, я ещё не была в тяжелых, жизненных ситуациях, как у него, и надеюсь, что никогда не буду.

— Вы говорите загадками.

Давид тяжело вздыхает, переводя на меня предупреждающий и проникновенный взгляд темно-карих глаз.