Книга Порочные бандиты для булочки, страница 16 – Бетти Алая

— Пошли, — говорю твердо, и мы, пробираясь сквозь глубокие сугробы, движемся на звук.

— Твою ж мать… Говорил же, что не надо! — Макар беснуется, когда мы обнаруживаем источник писка. Крошечный дрожащий комочек шерсти. Замерзший щенок. Внутренности скручиваются в тугой болезненный узел. Мне не нравится это чувство. Оно делает меня уязвимым.

Но вижу, что Макар испытывает то же самое. Только в отличие от меня, он не умеет прятать свои эмоции. Он груб, но честен. Для него еще не все потеряно.

Резко разворачиваюсь к нему спиной.

— Пошли отсюда, — цежу сквозь зубы. Но это игра. Я снова манипулирую им, проверяю на прочность.

— Как? — Макар хлопает глазами, — мы так его бросим? Сдохнет же!

— Ты же хотел быть крутым, — глухо произношу, глядя куда-то в сторону, — а у крутых парней нет жалости.

— Знаешь, нахуй эту крутизну! — вдруг рычит друг, срывает с себя телогрейку и заворачивает в нее дрожащего щенка, бережно прижимая к груди. — Не так я себе ее представлял. Я буду крутым, но по-другому!

Он гордо шлепает впереди, несет в руках спасенную жизнь. Как символ того, что даже будущий бандит может остаться человеком.

А я иду следом и не могу сдержать улыбки.

— Ты всегда таким был… пока не нарастил шкуру потолще и не решил, что чувства — это слабость, — ухмыляюсь.

Нина…

Эта дерзкая пышная девчонка всколыхнула во мне что-то давно забытое. Увидев сегодня слезы на ее лице, я снова перенесся в тот двор, к старой бане. И вновь ощутил это острое, колющее чувство дежавю.

Я перешел грань между игрой и чем-то реальным, живым. В тот миг, когда Нина, дрожа, прикоснулась ко мне в душе, я едва не застонал, как подросток в пубертате. От ее неумелых, но безумно горячих пальцев мое тело вспыхнуло огнем. Еле сдержался, чтобы не взять пышечку в душе.

А сейчас я стою у двери своей же спальни, прислушиваясь.

Приглушенный стон Нины эхом отдается в моей голове. Красивая. Молодая. Невинная. И такая… живая.

Я накрываю ладонью грудь, где под ребрами бьется сердце. Неровно и громко… впервые за долгие, долгие годы. Что, черт возьми, со мной происходит?

— Я не хочу! — доносится тоненький испуганный голосок из-за двери, и меня накрывает ледяная волна страха. А если Макар не остановится? Если я его переоценил? Если прямо сейчас он…

Что-то обрывается внутри. Резко распахиваю дверь и замираю на пороге. Картина, которая предстает моим глазам, вовсе не похожа на изнасилование. Скорее на горячее обоюдное помешательство.

— Девственница? — по растерянному лицу Макара можно писать шедевр мировой живописи. Нина же, вся пунцовая, дрожащая, как осиновый лист, сидит, обхватив себя руками. Наручников на ней нет. Все ясно. Значит, мой расчет сработал. Друг оказался на высоте.

Небрежно прислоняюсь плечом к косяку двери.

— Развлекаетесь, голубки? — ухмыляюсь.

— Ты знал? — Макар рычит, спрыгивает с постели и подходит ко мне вплотную. Мы стоим нос к носу, два хищника, смеряющие друг друга взглядами.

— О чем? — делаю удивленное лицо, хотя прекрасно понимаю. Девственницы. Макар однажды имел неосторожность связаться с невинной и потом поклялся больше никогда и ни за что. Слишком много проблем.

— Что она… — друг зло зыркает на Нину, та вжимается в изголовье кровати, — девственница?!

— А тебя это не заводит? — мягко, почти шепотом спрашиваю я, чувствуя, как снова возбуждаюсь.