Книга Порочные бандиты для булочки, страница 60 – Бетти Алая

— Они могут отвезти тебя к дяде. Это идеальный вариант. Не сопротивляйся. — Водит карандашом по бумаге. — Вот здесь, в районе старых доков, у них есть несколько «заброшек». Мы уже мониторим вышки. Как только сигнал двинется туда, группа захвата будет наготове.

Герман смотрит на меня, как на ценный, но крайне хрупкий инструмент, который нужно правильно применить. И в этой деловой отстраненности больше доверия, чем в страстных речах Макара. Он верит, что я справлюсь.

Я стараюсь не бояться. Впитываю их слова, как губка. Киваю. Переспрашиваю. Мое сердце где-то в пятках, пальцы ледяные, но глубоко внутри крепнет стальной стержень. Я должна. Ради дяди Степы! И… ради них.

Мне помогают переодеться. Простая, почти бедная одежда: джинсы, темная кофта, никакого макияжа. Девушка в беде. Макар своими грубыми руками, аккуратно, с абсолютной серьезностью на лице, крепит крошечное устройство в складку моего белья. Его пальцы слегка дрожат.

— Прости, — хрипит он.

— Ничего, — шепчу я. Это уже не смущение, а часть операции.

На улице, у черного внедорожника с тонированными стеклами, стоят трое угрюмых ребят. Люди Макара. Рядом, у серого «Ауди» двое в строгих куртках — люди Германа. Они уже получили приказы.

Смотрят на меня не как на хозяйку или любовницу, а как на центральную фигуру в опасной игре. В их взглядах сдержанное любопытство и готовность.

Время. Неприятный ветер бьет в лицо. Страх снова накатывает холодной тошнотой.

Макар первым сгребает меня в свои медвежьи объятия. Прижимает к себе так сильно, что кости трещат. Прячет мое лицо у себя на груди, в складках его кожаной куртки, пахнущей табаком и опасностью.

— Ты вернешься. Слышишь? Целой. Иначе я… — не договаривает, просто глухо рычит мне в волосы. Потом отрывает меня от себя, держит за плечи. В его глазах настоящее безумие. — Помни фразу. Как только что-то не так, говори ее. Мы придем. Мы защитим тебя.

Он целует меня. Долго, жестко. Это наша клятва.

— Ну вот видишь, — хрипит Макар, отрываясь, и пытается ухмыльнуться, но получается лишь гримаса боли. — Теперь я первый.

Герман ждет. Он подходит, когда Макар отступает на шаг, сжав кулаки. Герман не обнимает меня. Лишь берет мое лицо в ладони. Его пальцы холодные, а взгляд горячий и пронзительный.

— Ты все помнишь и все сделаешь правильно. Ты умнее всех, кто будет там, — он говорит это как непреложный факт. — Мы с тобой на связи. Каждую секунду.

Его поцелуй совсем другой. Сухой, точный, долгий. Герман целует меня в губы, потом в лоб. В этом поцелуе не собственничество, а доверие. Передача полномочий.

— Возвращайся, золотце, — шепчет мне на ухо, в его холодном и ровном голосе на миг проскальзывает дрожь.

Меня усаживают на заднее сиденье «Ауди». Один из людей Германа садится за руль. Я смотрю в окно. У подьезда плечом к плечу стоят они оба.

Макар, скрестивший руки на груди, и Герман с непроницаемым лицом.

Внедорожник Макара рычит и трогается следом за нами. Он будет ехать по параллельной улице.

Страх отступает, сменяясь странным леденящим спокойствием. Кладу руку на место, где под тканью притаился крошечный маячок. Я приманка. Я провокатор. Я их глаза и уши.

Машина выезжает со двора и растворяется в потоке машин. Охота началась…

Нина

Машина мчится по ночному городу, но не к Индустриальной. Мы резко сворачиваем в безлюдный променад у старой набережной, и водитель глушит двигатель в тени разгружающейся фуры.