Книга Порочные бандиты для булочки, страница 70 – Бетти Алая

Я стою прямо. И чувствую, как что-то горячее поднимается из самой глубины сердца.

— Да, — отвечаю тихо. — Буду. Вашей женой. Вашим домом. Вашим миром. И вашим законом.

Артём объявляет нас мужьями и женой. Макар достаёт кольца. Одно широкое, из матового белого золота с грубым неогранённым бриллиантом. Второе — тонкое, платиновое, с витиеватой гравировкой.

Макар надевает широкое на мой левый безымянный палец. Герман — тонкое на правый. Металл холоден. Я окольцована. Дважды. Принадлежу. И владею.

Макар подхватывает меня на руки и закидывает на плечо, как мешок с добычей.

— Всё, банкет начался! — его голос гремит, заглушая смех Артёма и всхлип дяди. — Степа, иди веселись!

Он несёт меня через террасу, в распахнутые двери спальни. Герман идёт следом.

Дверь захлопывается, и мир сужается до огромной комнаты с панорамным окном и кровати с белоснежным бельём.

Макар ставит меня на пол в центре комнаты. Его большая шершавая ладонь немедленно ложится мне на низ живота, прижимается с такой нежностью, что по ногам бегут мурашки. Герман подходит сзади. Губами касается моего обнажённого плеча, слегка прикусывает кожу. Руками скользит по моей талии к застёжке платья.

— Ничего не рви, — тихо говорит он Макару. — Снимай аккуратно. Она теперь наша жена. Не добыча.

— Всю жизнь был неаккуратный, — рычит Макар, но его пальцы поразительно нежны. Он дрожит от напряжения.

Они раздевают меня медленно, словно разворачивая самый ценный, самый хрупкий трофей. Платье падает на пол. Следом — кружевное бельё.

Я стою перед своими мужьями обнажённая, с одними только орхидеями в волосах. В глазах обоих мужчин зажигается знакомый мне до дрожи огонь. Голод. Обожание. Право собственности.

Макар не выдерживает первым. С тихим рычанием он подхватывает меня, кладёт на край кровати, раздвигает мои ноги и наваливается всем весом. Губами грубо прижимается к моим, языком врывается в рот. Я стону, когда чувствую его твёрдый горячий член, упирающийся в моё лоно.

— Ждал… блядь, как ждал этого, — хрипит он, отрываясь от губ и опускаясь ниже. — Хочу снова чувствовать, как ты вся горишь подо мной…

Он входит. Резко, глубоко, без прелюдий, заполняя до предела. Я вскрикиваю, выгибаясь, впиваясь ногтями в его мощные плечи.

— Да, вот так… вся моя, — он начинает двигаться, и его толчки мощные, животные.

В это время Герман подходит к изголовью. Расстёгивает свои брюки, и его толстый, идеальной формы член оказывается перед моим лицом. На кончике блестит капелька смазки.

Открываю рот, принимаю его. Вкус кожи солоноватый, знакомый. Он входит глубже, в горло, по моему телу бежит новая волна возбуждения. Я зажата между ними. Теряю границы, растворяюсь.

Только стоны, хлюпающие звуки, прерывистое дыхание, мат, который бормочет Макар мне в шею: «Ах, сука, какая же ты тугая… вся для меня… сжимаешь, будто в первый раз…»

Затем они меняются. Герман грубо переворачивает меня на четвереньки. Его ладони ложатся на мои бёдра.

— Расслабься, золотце, — его голос бархатный и безжалостный. — Теперь мой черёд показать, насколько ты наша.

Он входит с одного толчка. Его член короче, но толще, он растягивает и заполняет по-другому, более плотно, более… властно. Его ритм идеально выверен, каждый толчок бьёт точно в самую чувствительную точку.