Книга Десерт для господина, страница 38 – Анна Шерман

Если бы я могла закричать… Но в тот момент я старалась не задохнуться от беспощадного горлового минета и не вырвать пирсинг из сосков вместе с цепью на моей шее.

— О, кстати, — профессор что-то передал Олегу над моей спиной. — Чтобы ей стоналось послаще.

— Сучка не заслужила.

— Цепляй. Мне нужно её надрессировать.

— Ладно.

Раздалось тихое жужжание. Олег ловко насадил стимулятор на мой клитор, и в голове вообще всё смешалось: отвращение, удушье, боль, наслаждение, страх, ужас… Меня била жуткая дрожь, слёзы лились градом.

Наконец-то Никитин дошёл до пика и влил мне в пищевод щедрую порцию спермы, подарив возможность снова дышать и кричать. А Олег, матерясь, продолжал впихивать свой отбойный молоток в мой зад… Я была уверена, что он разорвёт меня на куски, но лишь беспомощно кричала, жёстко ударяясь бедренными косточками об край стола, к которому была привязана, пристёгнута, прикована…

— Да чтоб тебя! — он ударил меня по ягодице, потом снова схватил за волосы, дёргая мою голову.

Грудь горела от боли в натянувшихся сосках. Свою задницу я уже даже не чувствовала… Но вдруг откуда-то из глубин мозга меня ударила молния оргазма под действием стимулятора. Вторая волна последовала практически следом за первой.

— Ты глянь, она ещё и кончает! — Олег обхватил мои бёдра и против всех законов физики начал драть меня так яростно и быстро, что наконец-то упёрся пахом и кончил со звериным рыком. — Сука! — приложив меня лицом в стол, он высвободил свой член из моего ануса, стащил стимулятор, чуть не вырвав кольцо из плоти, и вместе с Никитиным растворился в темноте…

* * *

Никитин

После наказания Миры мы с Олегом распили полбутылки коньяка, обсудили кое-какие дела, и он уехал в отель вместе с Марьяной, где я снял для их ночных игрищ большой люкс.

Вернувшись в «игровую», я осмотрел отключившуюся Миру. Её маленькая задница немного кровоточила, чему я не был особо удивлён. После Олега такое случалось практически со всеми рабами.

Чтобы девчонка ненароком не очнулась и не попыталась снова брыкаться, я сначала вколол ей двойную дозу снотворного и только потом отстегнул от стола, снял ошейник, цепи и унёс в её комнату.

Пока она лежала поперёк кровати на животе, я настроил яркую лампу, надел перчатки и вставил в её анус расширитель. Внешне каких-то глубоких разрывов не было, просто кровоподтёки и натёртости. Обильно смазав её кишку заживляющим гелем, я повернул к себе милое личико и недовольно цокнул языком: Олег нормально приложил её об стол. Половина лица опухла и уже начинала синеть. Пришлось спуститься вниз за кремом от синяков.

Мира очнулась через сутки. С трудом доковыляв до моего кабинета, тихо постучала в дверь и вошла, морщась от боли.

— Живая что ли?

С явным усилием она подняла на меня заплаканный взгляд и попыталась что-то ответить, но в итоге только всхлипнула.

— Ну что ты как маленькая? Прекрати реветь.

— За что?.. — ей хватило сил только прошептать.

— За то, что чуть не подставила меня перед старым другом.

— Нет… — Мира замотала головой и снова посмотрела своими щенячьими синими глазами. — Зачем вы… дали ему… меня?..

Я вздохнул и повернулся к окну. Мне вконец надоел этот спектакль. И больше не было желания тратить на девчонку ещё несколько месяцев перед её первым «выходом в свет».