Книга Амнезия. Играя без правил, страница 22 – Сэлли Собер

Шаг вперёд. Останавливаюсь в шаге от неё. Достаточно близко, чтобы она уловила запах моего одеколона, почувствовала исходящую от меня угрозу.

— Ты не поняла, — произношу тихо, почти шёпотом. — У тебя нет права говорить "нет". У тебя вообще нет прав. Пока ты здесь — ты делаешь то, что я велю.

Аделина вжимается в стену, но взгляд не опускает.

— И что дальше? Ударишь меня? Снова запрёшь в подвале? — её голос дрожит, но она старается это скрыть. — Думаешь, это заставит меня подчиниться?

Подхожу вплотную. Наклоняюсь к её уху. Чувствую, как она вздрагивает.

— О, я найду способ, — шепчу. — Физическая боль быстро забывается. А вот страх — он остаётся. И я научу тебя бояться. По-настоящему.

Отстраняюсь, смотрю ей в глаза. Вижу, как в глубине зрачков мелькает искорка страха. Вот так. Теперь она начинает понимать.

— Последний шанс, — провожу кончиком ремня по её плечу. — Раздевайся. Или я сделаю это сам. И поверь, тебе не понравится, как я это сделаю.

Аделина закусывает губу. Вижу, как внутри неё идёт борьба: гордость против инстинкта самосохранения. Секунды тянутся, словно часы.

— Да пошёл ты! — Рявкает, и резко дёргается в сторону, но я успеваю её перехватить, бросаю на кровать.

— Я давал тебе возможность быть хорошим мышонком. — Тяну медленно, приближаясь к ней. Вижу, как она трясётся, но смотрит так воинственно, так злобно, что я получаю удовольствие, как гребаный торчок от дозы. Медленное, тягучее, но опасное, смертельное, болезненное.

Её глаза горят ненавистью.

— Ненавижу тебя, — шепчет сквозь зубы. — Ты монстр.

Улыбаюсь.

— О, ты даже не представляешь насколько, — наклоняюсь ближе. — Но знаешь, что самое забавное? Ты любишь этого монстра. Он нравится тебе настолько, что ты специально ведёшь себя как плохая девочка. Всё ещё надеешься меня переиграть. В этом твоя слабость.

Она пытается отвернуться, но я беру её за подбородок, заставляю смотреть мне в глаза.

— А теперь моё самое любимое — часть, когда ты понимаешь, что всё рушится, но ты получаешь от этого удовольствие. — Наклоняюсь к её лицу и кусаю за нижнюю губу. Что самое странное — она не сопротивляется, не отшатывается. Она продолжает резать меня взглядом.

— Вот именно, — шепчу, едва касаясь губами её кожи. — Этот огонь в твоих глазах... Он не от ненависти. Он от страсти, которую ты пытаешься задушить, но у тебя выходит только подпитывать её.

Я медленно провожу языком по прикушенной губе, пробуя на вкус её дерзость, смешанную с чем-то куда более глубоким и пугающим для неё самой. Её дыхание сбивается — едва заметно, но я слышу всё. Каждое учащённое сердцебиение, каждый мимолётный вздох, который она так отчаянно пытается скрыть за маской холодного безразличия.

— Ты думаешь, что если будешь молчать и смотреть на меня как на врага, то останешься в безопасности, — отстраняюсь ровно настолько, чтобы снова видеть всё лицо целиком. — Но безопасность — последнее, что ты получишь рядом со мной. И, если быть честным, это последнее, чего ты хочешь на самом деле.

Я чувствую, как напряжение между нами достигает предела. Ещё немного, и струна лопнет, превращая наш словесный поединок в нечто совсем иное.

— Ну же, — провоцирую, слегка сжимая пальцы на её подбородке, но не причиняя боли. — Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи, что презираешь меня. Но посмотри мне прямо в зрачки, когда будешь лгать. Давай, попробуй. Или ты боишься, что, произнеся это вслух, сама поверишь в то, что всё совсем иначе?