Книга Амнезия. Играя без правил, страница 38 – Сэлли Собер

Его хватка чуть ослабевает. Он моргает, словно приходя в себя.

— Больно? — переспрашивает глухо. — Я не хотел…

— Но сделал, — заканчиваю. — И это самое страшное. Ты не контролируешь себя. Ты позволяешь своим эмоциям управлять тобой, а потом удивляешься, почему я боюсь.

Он отшатывается так сильно, словно я выстрелила в него из дробовика. Отходит к кровати и цепляется пальцами за голову.

— Я совсем ебнулся. До встречи с тобой я был нормальным. — Тихо, почти бесшумно, в пустоту.

— Нормальный? — переспрашиваю осторожно. — Что ты имеешь в виду?

Он резко поднимает голову. В его глазах — смесь ярости и уязвимости.

— Я знал свои границы. Знал, чего хочу. Знал, как это получить. Без лишних эмоций. Без этой… одержимости. А теперь я не могу ни о чём думать, кроме тебя. Не могу спать, не проверив, на месте ли ты. Не могу работать, не представляя, где ты и с кем. Что ты сейчас делаешь и так далее. Это как болезнь. Опухоль, которая уже неоперабельна.

Я замираю. В груди что-то сжимается — не от страха, а от странного, почти болезненного сочувствия. Он говорит так, будто сам себя ненавидит за эти чувства. Будто они — проклятие, а не дар.

Не вовремя. Не сейчас. Не в этот миг.

Но у меня сжимает виски так сильно, гул в голове такой болезненный, что хочется закричать. И кажется, я кричу. Кричу изо всех сил.

Перед глазами картинки, одна за другой. Красивая девушка улыбается мне, обнимает. Мы проводим вместе время. Море, учёба, просмотр кино. И последняя картинка — она в луже крови на полу.

— Тише-тише... — Прихожу в себя в объятиях Власа. Он держит меня так крепко, что в моменте становится спокойно. Легко. — Что с тобой? Что случилось? Мне вызывать врача?

Я судорожно втягиваю воздух, пытаясь унять дрожь. Картины всё ещё мелькают перед глазами — яркие, болезненно чёткие, — но уже не так стремительно.

— Нет, — хрипло отвечаю, упираясь лбом в его плечо. — Не надо врача. Просто… воспоминания. Они вернулись. На мгновение.

Влас чуть ослабляет хватку, но не отпускает. Его голос звучит напряжённо.

— Какие воспоминания? Расскажи. Всё, что увидела.

Я закрываю глаза, пытаясь удержать ускользающие образы.

— Девушка… Она улыбалась мне. Обнимала. Мы были вместе — море, учёба, кино… Всё такое светлое, настоящее. А потом… Потом она лежала на полу. В луже крови. Я не знаю, кто это. Но я чувствовала такую боль, такую потерю… Будто это был самый близкий человек.

Влас молчит несколько секунд. Его пальцы осторожно гладят меня по спине — медленно, успокаивающе.

— Может, это подруга? Ты ни о чём таком не рассказывала мне. Кажется, он озадачен или даже... напуган?

Я закрываю глаза, пытаясь удержать ускользающие образы. Картинка с залитым кровью полом всё ещё стоит перед глазами — яркая, пугающая, — но остальные фрагменты будто тают в тумане.

— Не знаю, — шепчу я. — Но боль… Она такая настоящая. Будто я потеряла кого-то, кто был частью меня.

Влас осторожно берёт меня за плечи, но не сжимает — просто держит, давая опору.

— Мне жаль, что я вызвал у тебя такие болезненные воспоминания. Поверь, я не этого хотел. — Шёпотом.

— Ничего. Ты ни при чём. Такое уже было. — Слетает с языка, и я прикусываю его. Чёрт. Я не собиралась об этом рассказывать ему. Мне нельзя ему доверять... Нельзя... Но... Как же хочется...