Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 116 – Виктория Вишневская

— Альберт же всё оплачивает?

— Из своего кармана. Не будем наглеть.

— И куда вы? Есть где жить?

— Ты не переживай, — машинально чешу макушку, хотя внутри всё неприятно ёкает.

Проблемы есть. Я жила на съёме до того, как мы с Настей уехали в отель. И возвращаться нам некуда. Только если обратно на базу, но тогда добираться до больницы будет проблематично. А мне нужно быть рядом.

Ради девочек, конечно, а не потому, что мне нравится сидеть на этой лавочке!

Ладно. Потом посоветуюсь с Альбертом, узнаю, сможет ли он возить нас к Августу.

Но дальше поговорить нам не дают.

Девочки выскакивают из зала и вихрем несутся на кухню, перебивая друг друга, смеются, спорят. Ловлю себя на мысли, что этот детский гул сейчас единственное, что не даёт мне окончательно расклеиться.

Радую их одной замечательной новостью — Август очнулся. И, конечно, они тут же подпрыгивают на месте, требуют немедленно бежать в больницу.

Но я прошу их подождать хотя бы немного.

— Папе нужно отдохнуть, — говорю мягко, хотя внутри меня саму трясёт от нетерпения. Он наверняка по ним соскучился. — Мы обязательно поедем. Скоро.

Когда все расходятся по комнатам, я достаю телефон и звоню Альберту. Пальцы холодные, будто не мои.

— Да, Арина Михайловна?

— Пятницкий очнулся.

— Да, я в курсе. Уже был у него.

— А… хорошо. — Я сглатываю. — Скажите, мы думаем съехать из гостиницы и вернуться обратно в отель. Но есть дилемма: добираться до больницы будет тяжеловато. Вы сможете нас возить?

— Хм… Не знаю, почему не догадался сделать этого раньше, но у Августа Викторовича есть дом, в который они приезжают, когда живут не в отеле. Правда, он далековато.

— Вот… нам бы что-то поближе. Но искать съёмные квартиры и мотать по ним девочек я не хочу.

— У босса есть ещё один дом. Он жил там лет шесть назад, но так и не захотел его продавать. Всего в десяти минутах езды от больницы. Не хотите рассмотреть этот вариант? Если подойдёт, я сейчас же закажу клининг. Думаю, за шесть лет там всё покрылось пылью.

Шесть лет…

Словно кто-то провёл ногтем по старой ране — аккуратно, но до дрожи больно.

— А можно адрес?

Он называет адрес дома, где жили мы с ним вдвоём.

Того самого дома, в котором всё и произошло.

И отчего-то мне хочется вновь увидеть его. Не просто взглянуть — вдохнуть этот воздух, пройтись по знакомому порогу. Узнать, что стало с моим садом. Заржавели ли на улице качели. Выжили ли деревья, которые я когда-то сажала.

И что стало с моими садовыми гномами… Смешно, но от одной мысли о них в груди что-то болезненно стягивается.

Менял ли Август что-то после моего отъезда? Выбрасывал ли вещи, переставлял мебель — стирал ли меня из того пространства или, наоборот, не трогал ничего, потому что не смог?

Может, чтобы сделать шаг ему навстречу, нужно вернуться в прошлое? Вдруг оно не настолько невыносимое, как я думаю? Вдруг я смогу… простить. Или смириться?

И принимаю спонтанное для себя решение:

— Альберт, у вас остались ключи?

Стою перед воротами дома, поднимаю голову на двухэтажное здание. Невольно вспоминаю все хорошие моменты, которые здесь случились. Много всего. Но в голове отпечаталась только одна картинка — как он заносит меня в дом в свадебном платье, а потом…

Улыбаюсь, вспоминая, как в первую брачную ночь он укусил меня за ляжку, стягивая подвязку. А потом полчаса сидел и бухтел, ругаясь на себя, и клеил пластырь на укус.