Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 134 – Виктория Вишневская

— Какой?

— Через полгодика подстраиваем твою измену, я уезжаю, а через пару недель узнаю о ребёнке. Закон подлости, — отвечаю ему легко.

Он замирает на долю секунды, а потом прищуривается: опасно, по хищному.

— И потом возвращаешься же?

— Ну конечно. План же такой, — киваю максимально серьёзно, едва сдерживая смех.

Мы тихо смеёмся. Он целует меня в губы коротко, но так, что у меня внутри всё становится мягким, расплавленным, будто меня просто выключили и включили заново.

— Ни за что больше не отпущу, — выдыхает в губы. — Чёрт с ним, с сыном… мне хватает и моего цветника. Потом котёнка-мальчика просто возьмём.

Я не могу сдержать улыбки, обнимаю его в ответ и прикрываю глаза.

Как же с ним всё-таки хорошо… до ломоты в груди. До странного, почти страшного ощущения, что вот оно — то самое место, где можно перестать держать оборону.

— Может, пока никого нет?.. — летит от него игриво. А ладони медленно скользят с талии на копчик.

Я распахиваю глаза.

— Здесь? Ни за что!

— Я про поцелуй, — ухмыляется. — Когда ещё получится? У нас гости. И дети.

И последние где-то задерживаются.

А у меня, наоборот, азарт включается. Внутри щёлкает тумблер: «проверим, насколько ты выдержишь».

Ну, сам напросился.

Тянусь к губам и начинаю буквально играться с ним — медленно, вредно, сладко.

То за губу укушу, то поцелуй прерву на самом горячем месте. А потом — медленно-медленно дотронусь до его языка своим, едва-едва, как искрой.

Он резко отрывается, смотрит на меня так, будто сейчас действительно сорвётся.

— Я убью тебя, — шипит мне в лицо.

— Не сможешь, — уверенно заявляю.

— Не смогу. Слишком люблю.

— Я тоже люблю тебя, — выдыхаю, всё ещё не в силах прийти в себя. И пока два наших цветочка где-то ищут коробку для котят, я снова целую Пятницкого в губы, забываю обо всех гостях и наслаждаюсь каждой минутой с ним…