Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 15 – Виктория Вишневская

— Я и делаю, — отвечаю я с лёгкой усмешкой. — Вы для меня совершенно чужой человек. Просто хочу узнать вас поближе как своего администратора. Так что расскажете о себе, Арина?

Она поджимает губы, явно раздражённая, и, решив мне досадить, начинает рассказывать:

— Я родилась в Питере. Мне тридцать лет. Закончила педагогический, преподавала в университете.

Чёрт, она говорит только то, что я и так о ней знаю.

— Какое-то время была замужем, но уже почти пять с половиной лет в разводе.

— То есть вы не замужем? — спрашиваю я, не скрывая интереса.

— Нет, и больше туда не тороплюсь, — отвечает она с вызовом, бросая на меня острый взгляд. — С мужчинами не везёт.

Она снова утыкается в бумаги, давая понять, что разговор окончен.

А я… Доволен или нет, что сейчас одинока? Не должен. Но где-то в глубине души я бы хотел, чтобы она нашла себе мужа и родила хотя бы ему. Чтобы её мечта исполнилась.

— Больше рассказать вам мне нечего.

— Мда, — усмехаюсь я, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. — Разговор у нас не клеится. А я надеялся хоть немного узнать, как ты провела эти пять лет.

— Хорошо, — коротко и равнодушно бросает она, даже не поднимая глаз.

И это злит. Внутри всё кипит, хочется взорваться, схватить её за подбородок, заставить посмотреть мне в глаза. А потом увидеть там ненависть. Потому что мне не нужно спрашивать, за что она меня ненавидит. По её мнению, я переспал с её сестрой, и из-за нас у неё случился выкидыш.

Я сам себя за это ненавижу, но до сих пор верю, что между нами ничего не могло быть. Я всегда любил только одного человека, и секс на стороне меня не интересовал ни на йоту.

— Я слышала, — вдруг произносит она, голос её звучит глухо, будто сквозь толстое стекло. — Что у тебя есть дочка.

Я сглатываю, и в ту же секунду остро хочу воды, но вместо этого делаю глоток остывшего кофе. Горечь обжигает горло.

— Да, — коротко отвечаю.

— Значит, ты обрёл своё счастье, — почему-то улыбается. Её улыбка кажется искренней, но я не могу поверить, что она действительно рада за меня. Или притворяется? Или просто устала ненавидеть?

Не надо, Арин. Ты не знаешь, какая я тварь и что сделал на самом деле.

— А ты? — выпаливаю, не в силах сдержаться.

Она приоткрывает губы, будто собирается что-то сказать. Я замираю, надеясь услышать хоть что-то, чтобы она приоткрыла завесу, дала мне шанс узнать её настоящую. Но она вдруг смотрит на наручные часы, взгляд становится отстранённым.

— Мне нужно идти, — резко встаёт из-за стола, быстро собирает бумаги. Не попрощавшись, спешит к выходу, оставляя за собой шлейф недосказанности и холода.

Грудь сжимает боль, и я остаюсь один, с горьким привкусом правды, которую не решился сказать. И так и не смог признаться Арине, что Маша — её дочь.

— Как провела время? — нежно беру дочку за ладошку и забираю её из игровой комнаты. Уже время обеда, и мне нужно её покормить. Хорошо, что я заранее догадалась заказать ей еду, и теперь, с бумажным пакетом в руках, мы направляемся домой. Можно было бы пообедать прямо в ресторане, но там всё ещё может быть Август.

— Было весело! — радостно выпаливает моё чудо и чуть ли не вприпрыжку скачет рядом. — У меня появилась подруга! Мам, а ты приведёшь меня сюда завтра?

— Конечно, — улыбаюсь ей в ответ, радуясь её счастью. — А кто эта подруга? Как вы познакомились?