Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 33 – Виктория Вишневская

Он скользит по мне взглядом с головы до ног, и я чувствую себя неуютно, словно стою перед ним беззащитная.

— Выходная сегодня? — спрашивает он, будто это не мы разводились со скандалом.

— Да, — отвечаю сипло, прочистить горло. В своём летнем сарафане я ощущаю себя уязвлённой, без своей униформы — как без брони. На работе она всегда помогала держать дистанцию, а здесь... Здесь я будто даю разрешение на обычные разговоры. Такие, какие у нас были в браке.

— Нет творога, Август Викторович. После обеда будет, — вмешивается Виталя.

— Это ещё почему? — голос Августа становится жёстким, исчезает вся доброжелательность. Включается строгий начальник.

— Олег сказал, что поставка задержится, — пожимает плечами Виталя, говоря о фермере.

— Ясно, я свяжусь с ним.

— Я позвоню, как он всё привезёт.

Я не понимаю, почему продолжаю стоять и слушать их разговор. Тихонько, пока они не закончили, делаю вид, что мы чужие люди, и быстро отхожу от прилавка, стараясь не оглядываться.

Интересно, когда Август покинет отель? Вот бы он куда-нибудь свалил, чтобы мы с дочкой могли спокойно погулять. Особенно хочется искупаться в бассейне. Как только думаю о прохладной воде в такую жару, становится легче. Когда же Настёна уже напишет?..

Пока есть время, гуляю в тишине. Вышагиваю по асфальтированной дорожке, стараясь ни о чём не думать. Плюсы работы — на такие мысли просто не оставалось времени. А теперь они лезут и лезут, не давая покоя.

Проклятый Пятницкий!

Стоит только подумать о нём, как вдруг по телу бьёт холодная вода. Я вздрагиваю, не сразу понимая, что происходит. Струя от системы полива газона неожиданно окатывает меня с головы до ног — по груди, по ногам, по рукам.

Я отшатываюсь, ничего не соображая, и тут же врезаюсь во что- твёрдое. Чьи-то сильные руки хватают меня за талию, и в следующую секунду мы оба стремительно падаем на землю.

Арина

Шумно выдыхаю, когда чувствую под собой твёрдую землю и мягкую, влажную траву. Сердце бешено колотится в груди, дыхание сбивается. Фух… Упали и сели. Хорошо хоть головами не ударились. Но сдвинуться с места не могу — я прижата спиной к чьей-то стальной груди. Хватка на талии такая сильная, что кажется, будто сейчас все внутренности превратятся в лепёшку.

— Простите, — шепчу, пытаясь отстраниться от человека с силой Халка. — Я не хотела толкнуть… Просто полив внезапно включили, и…

Запах земли, свежей травы и воды смешивается с едва уловимым цитрусовым ароматом, в котором отчётливо слышатся нотки лайма. Я невольно замираю, вдыхаю глубже, и сердце сжимается от узнавания. Без слов поворачиваю голову вбок, поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с тем самым знакомым подбородком, с чертами лица, которые до боли родные.

— Отпусти, — шиплю, впиваясь пальцами в его стальную руку. По коже пробегает невидимый ток от соприкосновения с ним. Раньше прикосновения Августа были такими тёплыми, родными… Но после того, как он связался с моей сестрой… Желудок сводит от боли и обиды.

— Ты в порядке? — спрашивает Пятницкий, наконец отпуская меня. Я тут же вскакиваю с мокрой травы, поспешно поправляю сарафан, чувствуя, как ткань липнет к телу. Пятницкий, как ни в чём не бывало, поднимается следом, потирает ушибленный копчик.

— В порядке, спасибо, — цежу сквозь зубы, злясь на себя и на него. Неужели не могла врезаться в кого-нибудь другого? Мир тесен, как назло.