Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 66 – Виктория Вишневская

— Нужно отдохнуть, солнышко. Ты разве не устала? — нежно улыбаюсь ей, убирая выбившуюся прядь с её лба.

— Устала, но… — она поникает, опускает плечи.

— Не переживай, — поддерживает её Август, присев перед ней на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Его голос мягкий, заботливый, и я вдруг ловлю себя на мысли, что мне приятно это видеть. — Ещё погуляем. Ты была в детском аквапарке?

Настя отрицательно мотает головой, и я снова чувствую укол вины. Мы здесь уже столько дней, а я так и не нашла времени порадовать ребёнка, сводить её на горки. Но кто виноват, что у меня такой неудобный график, а?

— Неа, — тихо отвечает она.

— О, пап, давай завтра плавать? — тут же подхватывает Маша, сияя глазами. — С Ариной и Настей!

— Это я и хотел предложить, торопыжка, — усмехается Пятницкий, переводя взгляд на дочку и легонько щёлкая её по носику. — Но не уверен, что получится сделать это завтра.

— У меня работа, — напоминаю ему, вежливо, но твёрдо отказываясь от встречи. Я схожу с дочкой сама! Одна! Хотя и Машу хочется взять… Но можно ли взять ребёнка без бонуса в виде отца?

— А у меня власть.

Я недовольно цокаю языком. Как же тяжело, когда работаешь на бывшего!

— Нам пора идти, — беру дочку за крохотную, слегка заледеневшую ладошку. Она дрожит, но всё равно не хочет идти домой! В следующий раз обязательно возьму с собой кофточку — эта вылазка была совсем незапланированной.

— Спасибо, дядя Август! — весело щебечет мой котёнок, несмотря на грусть от разлуки. — Машуля, пока-пока! Придёшь завтра играть?

— Приду! — раздаётся радостный детский голосок.

И так опять щемит моё сердце. Господи, неужели это всё потому, что я наконец осознала: они сестры по отцу? Может быть. Но Настя так расцветает рядом с Машей! Она словно становится другой — смелой, открытой.

Кое-как, через силу, попрощавшись, мы идём к дому для персонала, в свою маленькую комнату. Вроде бы ничего особенного не сделали, но усталость наваливается, словно тяжёлый плед. Придя домой, я почти падаю на кровать, но всё же нахожу в себе силы пойти искупаться — горячая вода немного смывает усталость.

Выхожу из ванной, и первое, что бросается в глаза — моя грустная малышка, сидящая за столом и ковыряющая ложкой кусочек торта. Она выглядит такой маленькой и потерянной, что сердце сжимается.

— Зайка, ты чего? — тихо спрашиваю, подходя к ней и нежно поглаживая по плечам. Вижу — она расстроена.

— Мамуль, а мы уедем отсюда? — спрашивает она дрогнувшим голоском. И вот зачем я посвящаю её в наши взрослые планы?..

— Когда-нибудь придётся, — мягко отвечаю. — Это ведь работа. Нам надо будет вернуться домой, в твою комнату. Не хочешь?

— Не хочу, — шепчет она, поджимая губки и шмыгая красным носиком. Затем поднимает на меня огромные, полные слёз глаза и почти скулит: — Я хочу остаться тут. С дядей Августом и Машей. Давай останемся тут, мамуль?

Новый тяжёлый рабочий день в этих стенах. Я не выспалась после того, как полвечера утешала дочку, а потом и вовсе не сомкнула глаз всю ночь.

Сейчас, стоя перед зеркалом в тускло освещённой раздевалке, надеваю униформу горничной, аккуратно поправляю волосы, собранные в небрежный пучок.

Вокруг меня шепчутся девочки, бросая косые взгляды и обсуждая моё недавнее понижение. Их слова звучат как далекий гул, но мне всё равно — я не из тех, кто родился с золотой ложкой во рту, и не боюсь никакой работы.