Книга С любовью из «Книжного», страница 31 – Ольга Попова

Я улыбнулась и замотала головой.

Как же я по нему скучала.

И по магазину тоже.

Ваня продолжил что-то говорить про вывеску. Мы зашли внутрь, и я едва узнала магазин. Почти все коробки исчезли – у двери осталась пара штук, наверняка с новинками, которые я обещала выложить на стол.

В небольшом закутке справа появился садоводческий уголок. «Как выращивать шпинат», «Избавляемся от колорадского жука», «Мои ухоженные розы», «Грядки в порядке» – выхватывала я названия с полок и улыбалась. Может быть, мама однажды заглянет сюда, чтобы купить посевной календарь, а заодно возьмёт какой-нибудь уютный детектив? Ваня сделал всё в точности, как мы придумали, но я до сих пор не могла поверить, что картинка из воображения ожила.

Я прошла дальше и радостно осмотрела стеллажи, где ровными рядами книг теперь были заполнены все полки. У правой стены – современная поэзия и проза, а впереди – классика, которую мы расставляли вместе с Ваней. Теперь там были не только книги, всюду виднелись таблички, на которых маркером было написано: «Философия», «Поэзия», «Романтика», «Антиутопии», «Модернизм».

В глубине зала, между окон, появилось мягкое кресло, обтянутое солнечно-жёлтым велюром. Рядом устроился потёртый столик из дуба со стопкой распродажных книг и свежим фикусом в горшке. Ванина бабушка умело добавила винтажного настроения магазину.

Я обошла «Книжный» снова и остановилась у детских книг. Повести, сказки, книжки-картинки на картоне и красочные виммельбухи расположились у окна ближе к двери. Часть книг стояла ровненько на стеллаже, другая – прямо на подоконнике, превращая его в любопытную витрину для прохожих. Не хватало только гирлянды с огоньками или каких-нибудь милых деталей, но это ещё можно было успеть.

Сырость ремонта сменил запах новой бумаги. Казалось, в магазине стало даже теплее, но дело было в свете. Кроме скучных потолочных светильников, у кресла появился торшер на тонкой металлической ножке, а на подоконниках поселилось несколько настольных ламп с бумажными абажурами. Это они мягко освещали зал и вместе с нежно-зелёным оттенком стен делали его таким уютным.

Все книжные зоны были готовы, пустовал только стол.

Ваня всё-таки ждал меня?

— В этом углу будет касса, – продолжал говорить он, – завтра приедут, установят кассовый аппарат, и, кажется, мы готовы открываться.

Ваня был прав. Магазин больше не выглядел пустым. Он оживал, просыпался и готовился встречать первых покупателей.

— А что будем делать сейчас?

— Пока снег перестал идти, давай расклеим афиши? Ты не против прогулки? – он взял куртку и распечатки с подоконника.

— Нет, – ответила я, – хотя мне уже хочется сюда вернуться.

Непринуждённость Вани одновременно радовала меня и тяготила. Мы не виделись три недели. Неужели мы не поговорим о том, что было, он не спросит, как я? Неужели в эти последние выходные вместе мы будем говорить только о книгах, не о нас? Неужели он правда с тех пор ничего не чувствует ко мне? Ведь я его не предавала.

Я снова вспомнила Никиту и поморщилась. Как же не вовремя он влез со своим спором.

Мы пробыли на улице не меньше часа, расклеивали по всем автобусным остановкам афиши с анонсом книжной вечеринки и мысленно надеялись, что их не разрисуют и не сорвут через полчаса малолетки.