Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 108 – Дора Шабанн

— Вы только из дома никуда не уходите. Захар его привезёт, как найдёт, — на прощание попросил Дима и отключился.

В тот момент, когда я поверила, что эта история в ближайшее время благополучно завершится, голова моя решила: пришло самое время немножечко отключиться.

В себя я пришла от резкого запаха нашатыря.

— Лежи, Элина, лежи. «Скорую» мы уже вызвали. Сейчас приедет врач, и все будет в порядке, — мама погладила меня по плечу.

А заплаканная Ниночка, устроившись рядом на диване, спросила:

— МамЭль, ты как?

Заверив ребёнка, что со мной всё в порядке, прикрыла глаза, понимая: снова я в круговороте дел наплевала на собственное здоровье, которое мне опять изящно отомстило.

В ожидании явления «Скорой», я пребывала в какой-то странной полудреме, через которую, тем не менее, прекрасно слышала беседу матери с Ниной на кухне.

— Бабуля, всё-таки мама — она одна? — поинтересовалась наша любознательная прелесть.

Родительница моя хмыкнула:

— Видишь ли, детка, иногда бывают занятные ситуации. Вот, например, я родила и вырастила Элину. Элина родила и вырастила Марину и Феликса. Поэтому у Элины мама — я, а у Марины и Феликса мама — Элина. Как в целом обычно и бывает.

Я вздрогнула под теплым пледом. Не хотела я обсуждения этой темы, но тут уже глупо было влезать.

Тем временем матушка моя продолжала:

— Но случается, как, помнишь, мы смотрели мультик про маму для мамонтёнка?

Тут Ниночка запела, а я всхлипнула от восторга, что ребёнок настолько музыкальный и так хорошо поет.

Ну и потому что песня… жалостливая.

А бабушка между тем продолжала:

— Вот вышло так, что родила тебя Марина. Но, моя хорошая, мать — это та, которая растила, заботилась, вытирала тебе сопли, покупала платья, ходила на твои ёлки и концерты. Та, которая лечила, жалела, если ты ударилась, которая всегда готова прийти ночью и сидеть у твоей кровати, чтобы никакие монстры оттуда не вылезли.

— То есть, бабушка, получается, что мамонтёнок — это я? — дрожащий голосок Ниночки зазвенел одновременно с домофоном.

Прибыла «Скорая».

Деятельные ребята измерили мне давление, сделали ЭКГ, посмотрели санаторно-курортную карту, оценили набор таблеток, предъявленных моей матерью. Сделали укол, умеренно пожурили и на всякий случай предложили госпитализацию.

Но не настаивали.

— Элина Витальевна, хорошо бы вам завтра показаться своему врачу, ну и в целом просто поменьше нервничать.

Покивала, соглашаясь, и пока мои деятельные барышни провожали прибывшую бригаду до ворот, сползала в ванну: немного привести себя в порядок. А по возвращении в гостиную меня ждал сюрприз. Такой, всем подаркам подарок.

— Моя настоящая мама — Элина! — громко заявила Нина, вернувшись в гостиную.

Как тут не плакать, а?

Но в этот же момент же раздался звонок домофона.

Все, как у нас и принято, поэтому слезы умиления пришлось отложить.

Дымов привёз Феликса, изрядно взъерошенного и сильно полыхающего ушами.

— Милая, вот твое блудное сокровище, — хмыкнул Захар, подталкивая сына к дивану, на котором я в настоящий момент лежала.

Фыркнуть, хрипнуть или как-то иначе отреагировать я не успела. Нина бросилась к нерадивому дядюшке с воплями, а мать моя начала шипеть в исключительно семейном стиле.

Цирк.

Закатила глаза, устало вздохнув. И тут же почувствовала странное: я не одна.