Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 109 – Дора Шабанн

Захар помог мне приподняться с подушек, жарко выдохнул в макушку, а потом вдруг попросил:

— Не ругай его сильно. Любовь — дело такое, плохо поддается адекватному восприятию.

После экспресс-допроса выяснилось, что у Феликса случилась первая любовь, и девушка собиралась прийти в клуб его послушать, поэтому он плевать на всё остальное хотел и, вообще, образование ему никогда и никуда не упёрлось. Он будет музыкантом.

Как мне в этот момент было больно и обидно — не пересказать. Но я — мама мальчика, и чтобы он вырос мужчиной, а не «маминой корзиночкой», мне его придется… удивить.

Поэтому Элина Витальевна выдохнула и начала угрожать:

— Я долго терпела, была понимающая, снисходительная. Ставила твои интересы и твоё хобби превыше всего. Но твои выбрыки переполнили чашу моего терпения. Феликс, ещё один подобный номер, и, раз ты не хочешь учиться, то отправишься служить. У деда связи остались, хоть и самого его давно нет. Ради такого случая я наплюю на гордость и собственное мнение и пойду к Марии Иосифовне. И отправишься ты, родное сердце, служить в Находку. Будешь там петь и играть когда сможешь. А пределом мечтаний станет «Оркестр Российской Армии», понял меня?

Мрачный ребёнок кивнул и, в сопровождении сопящей злобным ёжиком Ниночки, отправился к себе.

— Феликс, ты — засранец! Мама так перепугалась, что упала в обморок. Мы вызывали «Скорую», — уведомила сына Нина.

А я вновь заплакала.

— У тебя чудесные дети, милая, — обнял меня Дымов, прижимая к себе. — Да, Феликсу не хватает твёрдой руки, но, я надеюсь, ты позволишь мне быть рядом и немножко тебе помочь.

А у меня просто закончились силы, поэтому я уткнулась носом ему в шею и… отключилась. Пусть дальше выкручивается как-то сам.

«К людям рано или поздно всегда приходит счастье»

Э. М. Ремарк «Возлюби ближнего своего»

Оказывается, быть слабой и доверять мужчине решение проблем можно, нестрашно и даже в некотором роде приятно.

Естественно, это должен быть «особенный» мужчина.

Скажем так, Захар Алексеевич авансы оправдал.

Когда я проснулась, то обнаружила себя в собственной спальне, за окном — яркий солнечный день, а на часах практически полдень.

Умылась, нарядилась, чуть взбодрилась и вышла в люди, то есть на кухню, где неожиданно нашлась довольная жизнью матушка, при ней — спокойный Серёжа, а за столом — тихий Феликс.

На мой вопросительный взгляд родительница махнула рукой:

— Вот твой поздний завтрак, Эля. У нас все в порядке: Нина в саду, а Феликс уже вернулся. Говорит, что все написал.

Подозрительно уставилась на сы́ночку.

Тот заполыхал ушами и щеками, но интенсивно закивал, подтверждая бабушкины слова.

— Хорошо же, — усмехнулась, устраиваясь за столом и приступая к первой утренней чашке чая.

После того как с трапезой было покончено, я поинтересовалась планами на день, а окружающие начали выступать по очереди.

— Мама, у меня следующая консультация — завтра, и еще одна — через три дня. Если ты не возражаешь, завтра вечером и послезавтра я бы сходил на репетиции. И я подумал: имеет смысл все же поступать в Институт культуры, но документы на всякий случай подадим везде. Хорошо же? — Фель доложил обстоятельно и глазами честными-честными на меня посмотрел.

Глядя на изрядно присмиревшего ребёнка, про себя хмыкнула: