Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 34 – Дора Шабанн

— Сын мой, что стряслось? — спросила, усевшись на стул около стола и внимательно разглядывая нахохлившегося ребенка.

— Думаешь, она обратно к нам переедет теперь? — не так чтобы у детей моих была огромная взаимная любовь, но подобный вопрос меня удивил.

Осторожно поинтересовалась:

— Почему ты так думаешь?

— Ну, квартиру им Борские дарили, значит, сейчас выставят ее… — поморщился Феликс. — А куда ей деваться? На работе ночевать?

Однако, здравствуйте.

— Милый, во-первых, это и ее дом тоже, и он достаточно большой. Во-вторых, мы еще не обсуждали с Мариной, что и как у них там с имуществом. В-третьих, если Марина захочет жить отдельно, я думаю, мы сможем что-нибудь решить.

— Тогда хорошо, — пробубнив себе поднос, сын поцеловал меня на ночь и, зарывшись в свои подушки, демонстративно накрылся одеялом.

— Спокойной ночи, милый. Помни: все твои увлечения сейчас очень сильно зависят от результатов обязательного образования, — обратила внимание ребёнка, что расслабляться не время, и ушла.

Утро наше с Ниной Викторовной началось в шесть. Ну, когда мы закончили обязательные процедуры и, нарядившись, спустились на кухню готовить завтрак, то обнаружили там полностью заштукатуренную и собранную в офис Марину.

Кивнув нам с дочерью, она допила кофе и поставила нас в известность:

— Вечером приеду, привезу документы. Посмотрим, что можно будет стрясти с Борских. Рано не ждите. Там есть несколько опасных моментов. Пока не разберусь с ними, не приеду.

План понятен, точно так же как и то, что дочь и внучка друг другом не интересуются. И с одной стороны, мне кажется это ужасно неправильным, но с другой, я прекрасно понимаю: соваться сейчас к Марине с идеей, что хорошо бы ей постараться уделять дочери больше времени, абсолютно бессмысленно. Такой жуткий трудоголик, как Марина Вадимовна, всё ещё старающаяся доказать отцу и всему миру, что она достойна управлять семейным бизнесом, не бросит работу и не усядется дома.

Да и Нине сейчас нервная мать вряд ли для психики будет кстати.

Посмотрим, как там разрешится ситуация с Марининым браком, да потом будем уже разбираться с внутрисемейными отношениями.

Вернувшаяся в час ночи дочь выглядела — краше в гроб кладут. Объективно — гораздо хуже, чем вчера. Трезвая, бледная, с трясущимися губами и судорожно прижимавшая к себе стопку документов.

Молча обняла такого взрослого, но для меня все равно маленького ребёнка, порадовалась, что младшие уже устроены спать, отвела Марину на кухню и выдала в руки чашку с горячим валерьяновым чаем.

— Выпей чайку, потом умывайся и приходи. Поговорим.

Без единого возражения дочь проглотила почти залпом кружку кипятка и ушла в сторону ванной комнаты.

Вероятно, сегодня произошла ещё какая-то гадость.

Масштаб гадости поразил меня до глубины души через полчаса, когда вернувшаяся из душа Марина разложила на большом столе документы.

Тихим, потухшим голосом дочь давала пояснения:

— Вот — все наши активы на дату первого заседания суда по папиному делу. Это перечень ближайших строек с лимитами, которые необходимы для старта. Вот здесь папа оставил нам с Виком схему движения денежных потоков, которую мы должны были осуществить, если его закроют.

Пока все было понятно, потому что я тоже получила письмо с пометкой «если посадят».