Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 70 – Дора Шабанн

Покивала с умным видом, а потом сформулировала то, что давным-давно рвалось из глубины души:

— Даже если этот ребёнок не Вадика, а Самого. Даже если Вадик прикрывает начальство, мне, по большому счёту, наплевать. Никаких извинений от Ермакова мне достаточно не будет. Я устала от него, его интриг, постоянных неприятных сюрпризов, каких-то тайных дел у меня за спиной, ну и от его матери тоже.

Олег Иванович расцвёл улыбкой, расцеловал мои ручки и страшно довольный выставил меня вон.

Поскольку Димочка давно написал мне, что подхватил нотариуса, согласовал посещение с лечащим врачом Марины и уже укатил, то я, поглядев на часы, прикинула:

— К десяти не получится, конечно, но до полудня в автосалон Дымова должна успеть.

Вызвала такси и поехала, а что оставалось?

Мое коварное дело о доверии отлагательств не терпело.

[1] Земли сельскохозяйственного назначения — это земельные участки, предназначенные для выращивания сельхозпродукции, животноводства и других аграрных целей. Такие земли всегда расположены вне городов и находятся под особым контролем государства. В России земли сельскохозяйственного назначения находятся в государственной, муниципальной и частной собственности. Вопросы использования и охраны таких земель регулируются законом № 101-ФЗ «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения».

'Настоящий подарок — это не вещь, которую дарят,

а внимание и забота, вложенные в неё'

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Пока я ехала в такси до автоцентра, принадлежащего Дымову, мне позвонила Мария Иосифовна. Никакого желания разговаривать с бывшей свекровью у меня не было, так что вызов проигнорировала, чего в принципе раньше не позволяла себе никогда. Поэтому ничуть не удивилась, подходя к огромному сияющему зданию из стекла, металла и бетона, что телефон у меня зазвонил снова.

Мария Иосифовна — дама настырная.

Но высветившиеся на экране цифры был мне неизвестны, а вызовы с незнакомых номеров я давным-давно не беру, поэтому и этот сбросила со спокойной совестью.

Внутри меня снова встречали ковровой дорожкой, но отнюдь не так радушно, как у Мещерского.

Здешние юные, длинноногие и длинноволосые дивы ресепшена смотрели на меня с плохо скрываемым недовольством. Внимательно просканировали с головы до пят, местами уныло скривившись, ну потому что белый песец — это, как ни крути, белый песец, особенно когда шуба до пят.

Да, я и за весь остальной наряд не переживала, ведь остатки былой роскоши и молодости, с сорящим направо и налево деньгами Ермаковым, ещё имели место для больших парадных выходов.

Очень неспешно меня пригласили к руководству, а пока мы поднимались по открытой стеклянной лестнице над стоящими в салоне новыми автомобилями, сверху на все помещение раздался низкий, злобный рык:

— Вон пошла! Сколько раз ещё сказать? И кофе свой забери к чертям! Чтоб я больше такой короткой юбки не видел. Дресс-код для кого написан? Читать не умеешь? Уволена!

И тут же на лестницу, выше пролетом, выскочила очередная пересоляренная красавица в микроюбке и полурасстегнутой белой блузе, из-под которой коварно выглядывал красный кружевной бюстгальтер.

Вышедший следом за дивой Дымов окинул взглядом на нашу процессию и, чуть сбавив тон, рыкнул моим сопровождающим: