Книга (не) Суррогатная мама, страница 52 – Злата Тур

Я понимала, что просто так два стервятника не слетелись бы в мое нищенское гнездо. И теперь, когда Подгорский знает, что у него есть сын, а у них с женой по какой — то причине дети не получаются… Что если они захотят забрать уже готового ребенка?! Они же все получают, что хотят… Мне даже плакать не хотелось. И я еще думала, что устала на работе. Вот сейчас навалилась настоящая усталость. Оглушающая, лишающая желания шевелиться и что-либо делать. Будто бетонной плитой привалило. А впереди еще разговор с мужем. Внутренний голос соглашается со словами Макса, что Алик «действительно закозлился». Он это умеет…

— Эй, Алинчик! Ты чего?! — Димка никогда не видел меня такой прибитой и опустошенной, поэтому впервые в его глазах появилось выражение сочувствия.

— Сказала б я тебе…, - устало отмахнулась я.

— Не, ну а чего? Вы живете в нищете, а он, как сыр в масле катается. Пусть компенсирует моральные и материальные издержки. Право имеешь потребовать. — заявил Димка с выражением искренней убежденности на лице.

— Спасибо. Мы лучше пешком постоим, — у меня не было никакого желания что-то объяснять. Еще выдержать разговор с Аликом и можно выдохнуть. На сегодня с неприятностями будет покончено.

— Можешь прямо сейчас поиграть с Мишкой в машинки. Мне нужно узнать, какие еще сюрпризы день приготовил.

Собрав волю в кулак, я двинулась к себе.

Алик, как обычно, с нацеленностью на победу вел в атаку свою танковую бригаду. Увидев меня, он отвлекся, бросил сражение на произвол судьбы и приосанился. Как обычно, грудь колесом означала, что ему есть чем гордиться.

— Тут еще один Подгорский заезжал! Ну я ему показал, кто есть кто!

Удивительно! Как он не лопнул от самодовольства, пока меня не было. Или весь кураж в танчики вложил? В любом случае, смотреть на этого ощипанного орла удовольствия не было никакого.

— Алик. Давай без пафоса. Я устала, как конь на пахоте. И мне точно не до твоих подвигов. Давай коротко. Зачем он явился, — сразу я обозначила параметры диалога.

— Он мне подачку хотел кинуть. Представляешь! Дать бабла, чтоб я продал тебя!

— Что?!

Я, кажется, повторяюсь. Несколько минут назад я так же чуть не рухнула, как срубленное дерево, заорав «Что???» И опять… Мои нервы не выдержат. Я знаю, что он умеет приукрашивать, но чтоб такое в голову пришло, это уже, перебор.

— Алик, пожалуйста, давай без пафоса! И по существу. Давай только то, что он сказал, а не твои домыслы, — озвучиваю задачу.

— Я и говорю. Он мне предложил за тебя денег. Думает, если мы не богачи, так я родную жену продам!

— Алик! — я предостерегающе подняла ладони, словно защищаясь от абсурдной информации. — Что. Он. Сказал.

— Он предложил денег. Больше, чем ты получишь за суррогатное материнство. И чтоб я от тебя отказался. А я сказал, что подачки нам не нужны. Ты получишь деньги честно заработанные. И еще сказал, что мы любим друг друга…

Тут Алик примолк, но я его слишком хорошо изучила, чтоб не понять, что у него на языке вертится еще что-то.

— Ну говори уже, что еще.

— Я сказал, что у тебя с ним не было ничего серьезного. Легкая интрижка, чтоб позлить всех, кто за ним бегал, — облегченно выдохнул Алик.

Вот теперь я все знаю, что произошло тут без меня. И это полный капец. Муж предпочел получить деньги «честным путем», чтоб не брать подачки. Ну чо… Герой. За чужой счет. И тут же злость на него перекрывается мыслью — с какого перепуга Подгорский предложил деньги просто так?! Если хочет отказаться от моих услуг по этическим соображениям, то это явно не та сумма, которую предлагают в качестве компенсации. Увидел, кто является моим мужем и решил пожалеть убогую? Ведь он, как никто другой, понимал, что Алик — напыщенный неудачник. Просто пшик, прыщ, пытающийся дуть щеки пузырем. От этого мне становится совсем дурно. Если на собеседовании Подгорский еще мог подумать, что я иду на суррогатное материнство из любви к мужу, то теперь, пообщавшись с Аликом, понял, что любовь — это не про нас. И что? Тихим сапом подкралась головная боль. Сначала легонько сдавила виски, затем переместилась на темя и разлилась по всей черепушке. Я не выдержу.