Книга Аморальный, страница 105 – Алайна Салах

Я ржу и в губы ее засасываю — быстро, чтобы не встал.

Вечером найду, чем ее рот занять. Там уж ей точно будет не до разборок.

В фойе спускаюсь уже ровным, и вижу картину маслом: Арина ревет на диване, а рядом с ней Эрик в халате и на изжоге скачет. Сначала думаю по тихой пропиздовать, чтобы сами разбирались, но потом все-таки подхожу. Потому что… ну хуй его знает.

— Нашлись, что ли? — спрашиваю.

Эрик на меня зенки поднимает свои бухущие и таращится, как будто вот-вот заревет. Вид у него в этот момент такой, будто яйца в капкан зажали. Может, спалила всё-таки жена ту шлюху — хер его знает. Но даже если так — оно и к лучшему. Разведутся наконец, и никто мозги ему ебать не будет.

Собираюсь идти, куда шел, но тут уже Арина меня тормозит.

— Костя, умоляю тебя, скажи, — и в Эрика пальцем тычет. — Он мне когда-нибудь изменял?

Блядь, вот если бы она не ревела, послал бы нахуй, отвечаю. Настолько заебали они меня. Я и сам, конечно, долбоеб. Конечно, надо было мимо пиздовать.

— Я тебе подсвечник, что ли? Муж твой рядом стоит — у него и спрашивай.

— Я ему не могу верить… — всхлипывает. — Почему он тогда телефон выключил, а в номере так перегаром пахло?

Я к Эрику поворачиваюсь. Этого реально сейчас инсульт ебанет: глаза на выкате, лицо перекошенное. Я в ахуе чуток. Если уж так сильно ссыт, что жена его блядки спалит, так на хера вообще изменять?

— В номере перегаром пахло, потому что он бухал, — цежу. — А телефон выключил, потому что ты его наверняка проверками заебала.

Говорю и сразу валю, пока новые вопросы не посыпались. Сейчас я больше на Эрика беситься начинаю за то, что такой долбоеб. Ты реально: либо разведись, либо завязывай блядовать. Потому что скандалы эти с допросами и истериками мне нахуй не уперлись.

В рестик Эрик припарывает, когда я уже кофе допиваю. Переодетый, но ебало всё такое же белое.

— Ну, чего? — спрашиваю, когда он напротив плюхается и башку ладонями обхватывает.

— В такси ее посадил, — сипит. — В аэропорт поехала.

— А чего остаться не предложил?

— Арина не захотела. Да и некрасиво это… В номере этом после всего.

Я молчу и кофе хлебаю. Мне такие передряги поперек горла, отвечаю. Я же, блядь, не психолог, чтобы всё это выслушивать и успокаивать. А этот явно ждет.

— Арина про развод заговорила… — бормочет. — Сказала, что такой муж ей не нужен.

Ну, блядь, еще спорно, кто кому нужен. Этот, конечно, долбоеб, но и она недалеко уехала. Кроме того, чтобы по курортам за чужой счет шароебиться, особо ничем не прославилась. Мозгов с гулькин хер, а претензий дохуя. Не факт, что такую кормушку себе повторно найдет.

— Ну, значит, разведешься и будешь официально блядовать, — хмыкаю.

Эрик башку вскидывает и пялится, как будто я на икону нахаркал.

— Я не хочу и не буду разводиться… Это же семья моя, и я ее люблю… И Арину, и детей.

— Ну делай выводы тогда, хули, — я чашку от себя отодвигаю и встаю. — Раз так любишь и развода боишься. Когда-то она тебя всё равно спалит. Сначала яйца тебе отрежет, потом на развод подаст и без трусов оставит. Короче, поехал я на выставку. Как пожрешь — подгребай.

Из павильона выхожу, как псина заебавшийся. Пиздел пять часов без передыху, потому что Эрик после скандала с женой сидел вялый и нихуя в кучу себя собрать не мог. Я, блядь, пока с китайцами через переводчика общался, думал каждого перестреляю. Голодный еще, как сука. Даже кофе толком времени не было выпить.