Книга Аморальный, страница 125 – Алайна Салах

— О, я ни разу его до конца не смотрела, — Эмма у меня с груди сползает и голову на колени кладет. — Хотя фильмы Тарантино я люблю. Особенно «Убить Билла».

— Нихера у тебя вкусы, — по волосам ее треплю. — Давай, смотри тогда. Самый охуенный у него кинчик.

Половину фильма она ржет вместе со мной. Когда у телки передоз случается и ей в грудину херачат адреналин, вообще, как шакалиха заливается. Вроде и хуйня по сути, но она мне в этот момент еще ближе становится — видать, потому что вкусы мои разделяет. Дианка-то сопли розовые обожала, а чернуху всякую не вкуривала, хоть и пыжилась. А когда вдвоем поржать над фильмом можно — это, оказывается, особый кайф.

Правда, ближе к концу она тоже вянет. Наклоняюсь к ней и вижу, что рот открыла и дрыхнет.

Остатки вина хлопаю и по тихой голову ее с себя снимаю. Слабая она, конечно, пиздец. Стоит только пробку нюхнуть, как тут же ее выключает. Я так-то хоть одну палку планировал кинуть в честь примирения.

Но психовать на нее за облом очередной даже не тянет. Она тоже намучилась дохера, так что пусть спокойно дрыхнет.

Одеяло притаскиваю, до трусов раздеваюсь и ложусь рядом. Утром тогда воткну, хули.

Я просыпаюсь как обычно от стояка и понимаю, что нихера не утро даже. Темно вокруг, хоть глаз выколи.

Эмма всё так же под боком дрыхнет. Я на автомате за ляжку ее трогаю и чую, что голая, хотя отрубалась она в колготках. Вставала, видать, уже, чтобы раздеться.

Я трусы стягиваю и член в руку беру. Ноет, сука, как гангрена, и посинел стопудово. Аукнется мне когда-нибудь это геройство спермотоксикозом. И спать главное охота, но с таким болтом дубовым хер уснешь.

Веду по ней ладонью выше, пока в застежку лифчика не упираюсь. Вот нахера этот капкан надо было оставлять? Если уж взялась раздеваться, то сделай нормально — догола.

С дивана свешиваюсь, чтобы до брюк дотянуться и гондон из кармана вытащить. Думал, под кино пригодятся, но с этой засоней хер угадаешь.

Резину на стояке раскатываю и колено ей между ног проталкиваю. Она во сне мычит что-то, но как обычно не просыпается. Топить она, конечно, любит, будь здоров.

Башкой между складок ей тычу и веду туда-сюда — там сухо еще пока. На пальцы плюю, щель смазываю и проталкиваю на две фаланги. Она сразу ерзать давай, жопу отклячивает и постанывает сонно.

— Просыпайся, — я ей ладонь под лифчик пропихиваю, чтобы сиськи сжать. Соски у нее спросонья мягкие, но стоит пальцами сдавить — сразу твердеют.

— Костя… — выдыхает сонно. — Сколько сейчас времени…

— Дохуя уже. Трахаться пора.

Я два пальца в нее поглубже загоняю скобкой, чтобы смазки побольше собрать, по дырке хорошенько размазываю и член приставляю. Настроя на жесткач нет, поэтому медленно засаживаю, чуть ли не по сантиметру.

Ей такое заходит, потому что мокнет моментально. Простыню пальцами комкает и стонет в подушку.

— Заебись так? — спрашиваю.

Она головой трясет и спину прогибает, как кошка, на всё готовая. Я посильнее давлю и до упора в нее забуриваюсь. Вскрикивает сразу в голос и изнутри стенками сдавливает, кайфово так.

— Не прячься давай, — я ей волосы в кулак сматываю и натягиваю, чтобы лицо из-под подушки отодрала. — Хочу видеть, как ты от моего члена тащишься.

Она мычит с закрытыми глазами, губу закусила. Я член до головки вытаскиваю и начинаю с хлюпаньем въебываться туда-сюда. Уже и забывать стал, какая она сучка течная: яйца аж моментально слипаются от её смазки.