Книга Аморальный, страница 132 – Алайна Салах

По трассе в обратку топлю все двести. В башке мысли всякие хуйские вьются, вроде того, что она на бабки меня развела и съебала. Да, блядь, быть такого не может. Она же рядом со мной вечно, как кошка текла. Да и не ведут себя так разводилы. Я когда в универмаге на неё лепеху потратить собирался, она брыкалась, как не в себя. И по мелочи тоже. Украшений ей не надо, бабок на карту не надо… Сука… Да что происходит-то, а?

На скорости в её двор закатываюсь, покрышками все их ямы ебучие и колдобины собираю. Так, блядь… Какой же у неё подъезд? Помню, что ссаниной от него тащит и дверь железная. Хотя они тут все такие.

Тачку кидаю посреди двора и ныряю по памяти в третий. Точно он. Вот об эту ступеньку изгрызанную я чуть ботинок не ободрал. По лестнице поднимаюсь, как в жопу стрелянный, и на автомате двери сканирую в поисках той самой. Приличная у неё была: коричневая такая, лаковая.

Нахожу её на четвертом и, не отдышавшись, жму на звонок. В грудине горит, как будто час в зале с железом отъебашил. Хотел фитнес — получай, хули.

Секунд пять проходит — и нихуя. Никто не открывает. В психу жму ещё раз, уже подольше. Бля-я-я… Вот не открыла — и хули теперь? Время шесть, девка пропала, номер выключен. Кроме шкета, других контактов нет. К мамане её, что ли, в больничку тащиться и на рога её поставить? Имя и фамилия у меня есть.

Блядь, ненавижу такое состояние. Когда нихуя не можешь сделать. Была бы рядом — высек бы за такой геморрой.

— Открывай, блядь! — ору и со всей дури ногой в дверь всаживаюсь.

Результата, ясен хер, ноль, зато тут же баба из соседней двери вылезает.

— Ты чего делаешь здесь, придурок? — рявкает. — Сейчас ментов позову.

— Ты, блядь, бессмертная, что ли? — цежу. — Скройся нахуй.

Но пизда эта скандальной оказывается и схлопываться даже не думает.

— Если не свалишь, я сейчас сына крикну, и он тебе битой башку проломит, понял?

Я настолько в ахуе нахожусь, что от её угроз даже ржать начинает хотеться. Она, блядь, ещё кобыла такая. Халат еле жопу прикрывает, а из-под него ляхи мощные виднеются. Нахуя ей звать кого-то — она целую бригаду одной левой переебет.

— Слышь, а ты телефон матери Эммы случайно не знаешь? Мне нужна она срочно.

Она брови нарисованные сдвинула и глазеет на меня, как на долбоеба.

— Какой ещё Эммы?

— Которая тут живет, — на дверь киваю. — Тихонова.

— Тихоновых не знаю, — буркает. — Здесь всю жизнь баба Аня жила. Полгода назад сын её к себе забрал, потому что старая совсем стала. Они квартиру сдавать начали. Вроде видела я тут девку светленькую пару раз, но она даже не здоровалась.

Полторы недели спустя

Я отхлебываю кофе и морщусь. Тьфу, блядь. Остыл и на вкус как ослиная моча.

На столе папка лежит от ФСБ-шника, которого мне в свое время юрист подгонял. За двадцать листов информации я хуеву тучу бабок отслюнявил, еще и скакал каждый день на изжоге, пока ждал. А как получил — нихуя открыть не могу. Сижу как сыкло, в одну точку пялюсь и прямо, блядь, рука не поднимается. Вот так припечатала меня она, сучара.

На следующий день, как пропала она, я первым делом в больничку, где маманя лежать должна, припиздил. Уже в приемной выяснилось, что ни о какой Тихоновой Елене там не слышали.

Я с психу там чуть стойку не разнес — потому что нихуя в такое не мог поверить. Всё казалось, что найдется какое-то объяснение, и не могла она меня так запросто наебать.