Книга Аморальный, страница 85 – Алайна Салах

— С индийской жратвой полегче надо. Они столько специй туда ебашат, что обдристаться недолго, — Я руку ей на плечо закидываю и на водилу смотрю. — Чего стоим-то? Не будет больше никого. Ты ж не автобус экскурсионный.

Минут через двадцать пригоняем в «Камчатку» — пиздатый рестик местный. Морских гадов тут охуенно готовят — я лучше даже в Лиссабоне не жрал.

В гардеробной, пока она раздевается, ещё конкретнее пялюсь.

Вот даже приебаться не к чему, отвечаю. Даже к шмоткам её: с виду и не скажешь, что дешманские, особенно в комплекте с кольцом. Хотя пизжу. Вода туалетная у неё говно, и сумка видно, что шлаковник. Надо будет завтра бабок ей кинуть, чтобы поменяла.

Пока к столу топаем, чую, пялятся мужики на неё. Мне такое всегда в кайф: когда на тёлку рядом со мной другие дрочат. При условии, что она перед ними жопой спецом крутить не будет. А если вдруг начнёт — похуй по какой причине, — это самый ебанный зашквар.

Помню, с овцой одной в рестик ходил: отлить отлучился, возвращаюсь, а она прямо не отходя от кассы какому-то хую лыбится и номер надиктовывает. У меня аж, блядь, в ушах зазвенело. Думал, ушатаю прямо на месте, дуру. По итогу нахуй там же послал и оставил её сидеть вместе со счётом в тридцатку. Кому номер сунула, пусть устриц её с шампанским и оплачивает.

За стол садимся. Мы с Эриком с голодухи с ходу заказываем, а Эмма давай меню листать. У меня аж подгорать начинает оттого, как, блядь, долго она это делает. Хочется ей рявкнуть: «вот это бери и это», но помню, как она меня тогда в рестике тормознула, и пиздюку говорю, чтобы к ней позже подошёл.

— Эмма, ты так вдумчиво выбираешь, — выдаёт Эрик, который тоже нет-нет на сиськи ей пялится, сучара. — Здесь всё вкусно. Карпаччо из осетрины закажи обязательно.

— Спасибо за рекомендацию, — говорит, глядя в меню.

На этом месте я чуток даже психовать начинаю: что его советы она слушает, а мои мимо. Но когда пиздюк в обратку припарывает, она ему заказывает рагу какое-то с салатом, а осетрину нахуй шлёт, и сразу становится ржать охота. У Эрика аж ебало сникло.

И вроде только стало казаться, что вечер на мази, как над столом тень нависает и блядский голос с хрипотцой раздаётся:

— И снова здравствуй, Костя. Буквально по одним местам ходим.

Я башку задираю нехотя, киваю ей, а глаза на автомате на шарах ее силиконовых залипают. На выставке-то она в пиджаке расхаживала, а в рестике оголилась до майки блядской, чтобы хуй потверже на ночь словить.

— Я тут с подругой встретиться договорилась, но она позвонила только что и сказала, что на полчаса опоздает, — продолжает пиздеть. — Ты ее знаешь, кстати, Костя. Ольгу Руденко помнишь? Ужинали мы как-то вместе.

Я снова, как лось киваю и жду, когда свалит. Была бы не Ильина, а любая другая, шугнул бы нахуй, чтобы над душой не стояла.

— Кать, ты может тогда с нами присядешь? — брякает Эрик. — Раз уж у тебя подруга задерживается.

Не было бы свидетелей дохуя, я бы ему, блядь, пиздюлей надавал за такую самодеятельность. Нет, чисто по-деловому он прав: с такой бабой, как Ильина, лучше дружить, чем грызться. Но, бля-я… Если она сейчас на стул жопу свою кинет, мне в одно рыло придется ее развлекать, ибо до Эрика ей вообще похуй. Да и я, блядь, ненавижу баб, которых ебал — ну или выебать хочу, между собой смешивать. По опыту всегда хуйня выходит.