Книга Аморальный, страница 84 – Алайна Салах

То ли из-за тона её сучьего, то ли от воспоминаний, как я её у стенки в очко драл, у меня вставать начинает. Муж её, сто пудов, рогами крышу кабмина проломил. Разница-то у них больше двадцатки, и у него, видать, стоит через раз. Хотя, может, она с его отмашки налево-направо ебется. Таких долбоебов тоже дохуя.

— Чего завис? — Она шампанское опрокидывает и бокал на стол шмякает. — Отель выбираешь?

— Пасну в этот раз, — говорю и на автомате в мобильник заглядываю.

Четыре уже, так что можно валить.

Эрик, сыч любопытный, дождался, пока из павильона съебём и в тачку сядем, и только тогда с допросом полез.

— О чём с Ильиной разговаривали? — смотрит со стёбом. — Я специально ушёл, чтобы вам общаться не мешать.

— В гостишку позвала.

— Даже так. Старая любовь не ржавеет, выходит. Поедешь?

— Не, в пизду, — отмахиваюсь. — Пожрать хочу и в номер забуриться.

Эрик присвистывает в ахуе.

— Серьёзно? Так ты несравненную Катерину Дмитриевну продинамил? Вот это выдержка. Боюсь, такого она тебе долго не простит.

— Так догони её и утешь, хули.

Этот вздыхает томно.

— Я бы с удовольствием.

— Только тебе нихуя не предлагали, — ржу. — Да и заебись. Туда лучше нахер не суйся — она же отбитая на всю башку.

Эрик помолчал немного, а потом выдаёт с подъёбом:

— А я говорил, что ты конкретно на Эмме залип. Можем поспорить, что через месяц переехать к себе предложишь, и дальше понесётся как обычно: одежда, ювелирка, курорты.

— Ебать, ты ясновидец. Мы ещё даже не трахались.

— Серьёзно? — и ебало глумливое корчит. — У-у-у. Теряешь навыки.

— Заткнись, нахуй, — ворчу. — А когда, блядь, нам трахаться, если она ебашит, как папа Карло каждый день.

— Я и говорю, что хватку теряешь. Диана-то сразу уволилась.

Вот он, блядь, вроде знает меня как облупленного, и один хер с подъёбами борщит нет-нет. Стопудово, потому что сука домашняя житья ему не даёт, говно из него лезет.

— А я, блядь, что, с Дианой сюда припёрся? — цежу. — За жизнью своей семейной следи лучше. Ты там конкретно нижний. Уже и дилдо из жопы торчит.

Этот психанул, походу, и в окно уставился. Похуй, ему полезно иногда, а то уж, блядь, больно по жизни жидкий. Поэтому эта овца на нём и ездит.

Как к отелю подъезжаем, Эмме звоню и говорю, чтобы выходила. Подниматься влом. Я если заебался и жрать хочу — психованным становлюсь, так что лучше без лишних телодвижений.

— Выхожу, — чирикает и минуты через две выпархивает из дверей.

Я аж, блядь, не сразу узнаю её и про жратву забываю.

— Нихера, ты красивая, — оглядываю в ахуе, когда она в салон рядом плюхается. — Прямо, блядь, туза из рукава достала.

Глаза накрасила потемнее, волосы уложила и платье в облипку натянула, так что всё мясо сочное на виду. Эрик с переднего седла чуть шею не свернул.

— Спасибо, — улыбается. — Я решила, раз уже идём в ресторан, есть повод нарядиться. — Как первый день выставки прошёл?

— Заебись всё, — говорю, и сам продолжаю на автомате пялиться. Как будто другая тёлка передо мной, реально. Мне в целом и старая нравилась, но эта прямо топ.

Это самый пиздатый вариант — когда она без всяких примочек и так зашла, а потом показалась с марафетом. Сюрприз сразу, считай, приятный.

— А я погуляла, пофотографировала, выпила кофе, поела в кафешке индийской, — докладывает.