Книга Жуля, я и снежный роман, страница 64 – Ана Ховская

— Ну-у… началось-то всё с меня.

— А на работе у тебя часто неприятности происходят?

— Нет, – пожала плечом. – Там всё по распорядку, всё чётко.

— Если бы на судне столько происшествий случалось, тебя бы давно вычислили и уволили, – пошутил Иван.

— Да лучше бы уже уволили… – вздохнула я.

— Что так?

Говорить о желании, наконец, осесть и создать семью было бы слишком откровенно, поэтому нашла другой аргумент:

— Я на самом деле добилась всего, чего могла. Работа, конечно, высокооплачиваемая, много плюшек, да что там говорить – люблю её… но и тяжёлая. Иногда ловлю себя на мысли, что бесконечно хочу спать.

Иван мягко засмеялся. А мне бы хотелось сейчас сидеть с ним у камина, пить чай и рассказывать про свою бортовую жизнь. Кажется, никто не слушал меня с таким искренним интересом.

— А для личной жизни хватает времени? – неожиданно спросил он.

Я молча покачала головой: как он прав.

— Ну… конечно, хотелось бы больше, но пока она кардинально не меняется, не думаю, что стоит менять работу. Всё-таки мне нравится бывать в разных местах, и я полностью себя обеспечиваю…

…только не углом. Хотя, я могла бы снимать квартиру или комнату, если надумаю уйти от Парфёнова… Ох, даже думать об этом неприятно: у меня была такая налаженная жизнь…

— Кардинально – это как? – уточнил Иван.

— Предложение выйти замуж, – усмехнулась я, теребя ушко Жульки.

— Один кандидат уже готов обеспечить твоё будущее, даже дизайн квартиры придумал, – засмеялся Иван, намекая на Щавлева.

И я была рада сменить тему, потому что про сложности в отношении Вадика говорить не хотелось.

— О, да! Причём с детского сада! – поддержала иронию я.

— За тобой, наверное, многие бегали?

Подперев голову ладонями, улыбнулась:

— Да, многие. Особенно Алёша.

— А ты не отвечала взаимностью, – заключил Иван.

— Да некогда мне было, – дёрнула плечом, будто хотела, чтобы он непременно поверил моим оправданиям. – Я вся в учёбе была, маман всё держала под контролем. А Алёша не слишком-то и старался: его пару раз отметелили, он и отвалил.

— Ага, не уважаешь слабых?

— Дело не в слабости, просто… Божечки, ну ты же его видел! – со смешком посмотрела в потолок. – А раньше он ещё и ужасно нудным был.

— А другие были нескучными?

— Ну… я, наверное, не особо разбиралась.

— Как так? Ты красивая, уверен: не давала покоя мальчишкам…

От его слов потеплели щёки. Но ведь он говорил из чистой вежливости или по факту. Да, я вижу в зеркале симпатичную мордашку, но это мало что значит. Красота только маман принесла тройную удачу в личной жизни. Мне этот морфологический признак дал только высокооплачиваемую работу на международных рейсах, что тоже немало. Но хотелось женского счастья…

Я улыбнулась и снова продолжила шуткой:

— Но фаворитами были Алёша и… не помню, как его… только прозвище осталось в памяти – Одуванчик. Умный, всем девочкам помогал с домашкой, но меня жутко раздражал, – усмехнулась неожиданным воспоминаниям и надолго замолчала.

— Ты ещё здесь? – постучал по дверце Иван.

— Да, просто удивляюсь человеческой голове: иногда живёшь-живёшь, а потом вдруг вспомнишь такое, о чём сто лет забыл. Вот и сейчас – бац! – вспомнила про этого Одуванчика.

— Чем же он тебя раздражал?

— Два слова не мог связать. Вечно что-то бубнил. Даже симпатичная мордашка не спасала. Его пацаны вечно зажимали, мутузили, чтобы ко мне не подходил. А он снова лез, бесстрашный… А потом в классе девятом переехал куда-то с родителями. Ну, что называется от греха подальше.