Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 100 – Лея Вестова

Две недели спустя Илья сообщил, что Ирина действительно покинула город. Забрала вещи, детей и уехала к матери в Тамбов.

— Её адвокат отработал на совесть, — заметил он. — Очень грамотно построил защиту. Полное признание, слезы, ребенок на руках — классическая схема для получения условного срока.

— Я и не думала, что она действительно раскаялась, — горько усмехнулась я.

— Такие, как она, не раскаиваются, — согласился Илья. — Они просто меняют тактику. Но главное — она поняла, что здесь ей больше нечего ловить. Переключится на новые цели в новом городе.

После разговора я вышла на балкон, глядя на вечерний город. Где-то в Тамбове Ирина обдумывала новые планы, искала новые возможности. Но это уже не наша история. Мы наконец-то вышли из её игры. Навсегда.

Андрей

Я сидел в машине уже полчаса, глядя на школьные ворота и пытаясь найти в себе мужество выйти. В кармане лежал телефон с коротким сообщением от Кати: «Хорошо. Встретимся после уроков у входа. Но недолго».

Всего несколько слов, а сколько боли в этом «недолго». Моя дочь согласилась дать мне шанс, но готова была в любой момент уйти. И я не мог её винить — заслужил такое отношение.

За окном начинался обычный день. Родители провожали младших школьников, старшеклассники группками собирались у входа. Нормальная жизнь, от которой я сам себя отрезал своими действиями. Жизнь, где отцы просто отводят детей в школу, не дрожа от страха, что дочь откажется с ними разговаривать.

Последние недели стали для меня временем мучительного самоанализа. Восстановление бизнеса шло успешно — цифры не лгали, партнёры возвращались, кредиторы соглашались на реструктуризацию. Но каждый успех на работе только подчёркивал провал в личной жизни. Что толку от прибыли, если ты потерял семью? Что значат деловые достижения, когда собственная дочь боится тебе доверять?

Звонок с уроков прозвенел в половине третьего. Ученики стали выходить из здания — сначала младшие классы, потом постарше. Я вышел из машины, чувствуя, как колотится сердце. Руки дрожали, словно я шёл на самое важное собеседование в жизни.

Катя появилась одной из последних. Высокая для своих четырнадцати лет, с моими тёмными волосами и серьёзным выражением лица, которое она определённо унаследовала от Ольги. Увидев меня, она замедлила шаг, но не остановилась, не развернулась. Подошла и встала в двух шагах от меня — достаточно близко для разговора, достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Привет, — сказал я, и голос прозвучал хрипло от волнения.

— Привет, — ответила она сдержанно. Никакого «папа», никакой теплоты. Просто вежливое приветствие, которое можно было адресовать случайному знакомому.

— Спасибо, что согласилась встретиться, — я понимал, что каждое слово критически важно. — Я знаю, что не заслуживаю даже этого шанса.

Катя молчала, изучая мое лицо. В её глазах читался холодный анализ — она оценивала, насколько я искренен, стоит ли мне доверять. Когда она была маленькой, она так же внимательно изучала новые игрушки, прежде чем решить, интересны ли они ей.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — продолжил я. — Может, пройдёмся? Или сядем на скамейку в сквере?

— Лучше пройдёмся, — решила Катя. — Но недалеко. И если мне не понравится разговор, я уйду.