Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 19 – Лея Вестова

После ухода участкового я почувствовала такую усталость, словно разгружала вагоны. Нервное напряжение последних часов отхлынуло, оставив только свинцовую тяжесть в конечностях.

— Вы отлично справились, — сказал Илья Сергеевич, обращаясь к Кате. — Очень собранно, по существу. Многие взрослые теряются в таких ситуациях.

Катя слабо улыбнулась:

— Я просто сказала правду.

— Иногда это самое сложное, — тихо ответил он, и я услышала в его голосе отголоски какой-то личной боли.

Когда мы проводили адвоката до двери, он тихо сказал мне:

— Это только начало, Ольга Владимировна. Первый выпад, первая проверка сил. Будьте готовы — дальше будет сложнее.

— Что вы имеете в виду? — я похолодела, не понимая, что могло быть хуже, чем сегодняшний иск и визит полиции.

— Дальше начнётся настоящая война, — его глаза смотрели серьёзно, без тени паники, но с холодной уверенностью человека, знающего, о чём говорит. — Если он пошёл на такой шаг, значит, готов бороться до конца. Ждите провокаций, попыток выставить вас неадекватной, неуравновешенной, плохой матерью. Это стандартная стратегия в таких делах. Агрессивная, но, увы, эффективная.

— Я не боюсь. Мне нечего скрывать. Я хорошая мать. А он... он предатель, как верно заметила Катя.

Илья Сергеевич улыбнулся — не профессионально сдержанно, а с искренним восхищением:

— Вот эту решимость и держите. Она вам понадобится. А я буду рядом, помогать с юридической стороной.

Когда он ушёл, мы с Катей и мамой ещё долго сидели на кухне, допивая остывший чай. Разговор не клеился — каждая из нас была погружена в свои мысли.

— Странно, — наконец нарушила молчание Катя. — Папа так долго делал вид, что ему всё равно. Почти не появлялся дома, не интересовался моими делами. А теперь вдруг так отчаянно хочет, чтобы я жила с ним?

Я вздохнула, не зная, как объяснить дочери циничную логику взрослых игр.

— Катюш, — осторожно начала я, — иногда для людей важнее не сам человек, а победа. Не ты, а возможность доказать, что он — лучший родитель, чем я.

— Или дело в деньгах, — мрачно предположила мама. — Если Катя будет жить с ним, он не будет платить алименты. И ещё сможет тебя заставить платить.

— Мама! — я бросила на неё предупреждающий взгляд. Не стоило посвящать Катю в эти меркантильные подробности.

— А что? — фыркнула мама. — Правду говорю. Он всегда был прижимистым, когда дело касалось денег. Помнишь, как не хотел отдавать тебе деньги на новое зимнее пальто для Кати два года назад? Сказал, что старое ещё можно починить?

Я помнила. Как и многое другое, что старательно гнала из памяти, защищая перед дочерью образ идеального отца. Но, наверное, пришло время перестать приукрашивать реальность. Перестать создавать иллюзии. Катя уже сделала свой выбор, основываясь на собственных наблюдениях, а не на моих рассказах.

Вечером, когда мама и Катя уже легли спать, я стояла у окна, бездумно глядя на мерцающие огни ночного города. Телефон в руке тихо вибрировал — Андрей звонил в третий раз за вечер. Я не брала трубку. Всё, что нужно будет сказать, мы скажем через адвокатов. Через суд. В свете юридических формулировок, подкреплённых статьями закона.

Я почти собиралась выключить телефон, когда экран высветил входящее сообщение. От Андрея. «Зря ты так. Я просто хочу, чтобы всё было по-хорошему. Цивилизованно. Подумай о Кате».