Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 71 – Лея Вестова

— Поэтому решил стать предателем? — горечь прорвалась наружу, и я сразу пожалела о своих словах. Но было поздно.

— Да, — неожиданно согласился он. — Именно так. Я решил, что лучше ты будешь меня ненавидеть как предателя, чем жалеть как больного, умирающего мужа. Эгоистично, да? Трусливо?

Я не ответила. Что я могла сказать? Что да, это было эгоистично? Что он лишил меня права выбора, права быть рядом, поддержать в трудную минуту? Что, возможно, если бы он сразу рассказал, всё сложилось бы иначе?

Вместо этого я спросила о другом:

— А врачи... ты уверен в их компетентности? В диагнозе?

Он пожал плечами.

— Это хорошая клиника. Дорогая. С хорошей репутацией.

— Но ведь бывают ошибки, — я подалась вперёд. — Ты проходил обследование где-то ещё? Получал второе мнение?

— Нет, — он покачал головой. — Зачем? Симптомы, анализы — всё указывает на рак.

Я глубоко вздохнула. Перед мысленным взором пронеслись картины — Андрей в больничной палате, Андрей, теряющий вес и волосы от химиотерапии, Андрей, которого больше нет...

— Ты должен пройти обследование ещё раз, — твёрдо сказала я. — В другой клинике. Для уверенности.

Он смотрел на меня с удивлением, словно не ожидал такой реакции.

— Ольга, я не за этим...

— Я знаю, — перебила я его. — Ты пришёл объясниться. Но это не меняет того факта, что тебе нужно второе мнение. Всегда нужно второе мнение при таком диагнозе.

— Зачем? Чтобы продлить надежду?

— Чтобы быть уверенным, — я сжала руки в кулаки, чтобы они не дрожали. — Чтобы знать, что ты делаешь всё возможное. Если не ради себя, то ради Кати.

Мы смотрели друг на друга через столик маленького кафе, и между нами будто пролегла целая жизнь — наша общая прошлая жизнь, со всеми её радостями, трудностями, надеждами и разочарованиями.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я запишусь на обследование. Но не поэтому я хотел встретиться.

— А почему?

— Я хотел, чтобы ты знала правду. Чтобы Катя знала... когда будет готова услышать. Не для того, чтобы оправдать себя. Просто чтобы объяснить. И ещё...

Он замолчал, и я увидела, как в его глазах блеснули слёзы. Андрей никогда не плакал. За пятнадцать лет нашего брака я видела его слёзы лишь дважды — когда родилась Катя и когда умер его отец.

— И ещё? — мягко подтолкнула я.

— Попросить прощения, — его голос дрогнул. — Не за болезнь. За то, как я с ней справлялся. За трусость. За ложь. За предательство. Я не прошу тебя снова впустить меня в свою жизнь. Просто хочу, чтобы ты знала: я сожалею. Каждый день, каждую минуту я жалею о том, что сделал с нами.

Он сделал паузу, провёл рукой по лицу, а затем добавил тише:

— И... по поводу развода. Я не буду претендовать ни на что. Квартира останется тебе и Кате. Полностью. Считай это... попыткой хоть как-то искупить свою вину.

Я смотрела на него — на этого изменившегося, постаревшего мужчину, который когда-то был центром моей вселенной, моей опорой, моим спутником. Теперь он был просто Андреем — со своими страхами, ошибками, сожалениями. Человеком, который причинил мне и моей дочери невыносимую боль. Человеком, который сам сейчас страдал — от болезни, от одиночества, от осознания своих ошибок.

Я хотела ненавидеть его. Часть меня до сих пор ненавидела. Но другая часть — та, что помнила наши счастливые годы, его поддержку, его улыбку — эта часть разрывалась от сострадания.