Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 84 – Лея Вестова

Доктор включил компьютер, вывел на экран снимки.

— Кроме того, контуры образования на ваших снимках не совсем типичны для злокачественного процесса. Да, есть изменения в структуре железы, но они могут быть связаны с доброкачественными заболеваниями.

Я почувствовала, как у Андрея дрогнула рука, лежащая на подлокотнике кресла.

— То есть это может быть не рак? — еле слышно спросил он.

— Именно поэтому нам нужны дополнительные исследования, — доктор говорил спокойно, профессионально. — Я назначу вам повторную биопсию современным методом, анализ на онкомаркеры, КТ с контрастом. Только после этого можно будет поставить окончательный диагноз.

Следующие два часа мы провели в различных кабинетах. Андрей сдавал кровь, проходил УЗИ, делал биопсию. Я ждала в коридоре, листая журналы и наблюдая за потоком пациентов. Молодая женщина с ребёнком, пожилой мужчина на костылях, семейная пара, крепко держащаяся за руки — каждый со своей болью, со своими надеждами на исцеление.

Когда Андрей вышел из последнего кабинета, он выглядел измотанным. Место биопсии было заклеено пластырем, он осторожно касался шеи, морщась от боли.

— Результаты будут готовы послезавтра к вечеру, — сказал он, опускаясь в кресло рядом со мной. — Доктор сказал, что может перезвонить раньше, если что-то срочное.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, заметив, что он побледнел.

— Нормально. Просто... устал. — Он откинулся в кресле, закрыв глаза. — Знаешь, я всё думаю — а что если этот врач прав? Что если первый диагноз был ошибочным?

В его голосе звучала такая болезненная надежда, что мне захотелось обнять его, как обнимала когда-то, когда у него были проблемы на работе или болела голова.

— Не будем гадать, — сказала я вместо этого. — Подождём результатов.

Мы сидели в тишине несколько минут. Потом Андрей открыл глаза и посмотрел на меня:

— Помнишь, как мы познакомились?

Неожиданный вопрос заставил меня вздрогнуть. Я помнила, конечно. Мы встретились на корпоративной вечеринке моей подруги. Андрей был другом её мужа, молодой предприниматель с горящими глазами и амбициозными планами. Всю вечеринку мы проговорили в углу, забыв обо всём на свете.

— Помню, — тихо ответила я. — Ты рассказывал о своих планах открыть бизнес. Был такой вдохновлённый, такой уверенный в себе.

— А ты слушала, как будто это были самые важные слова в мире, — он слабо улыбнулся. — Я тогда подумал — вот она, женщина моей мечты. Умная, красивая, понимающая.

Воспоминания нахлынули болезненной волной. Наши первые свидания, первый поцелуй под дождём у моего подъезда, предложение руки и сердца в маленьком ресторанчике, где играл саксофонист...

— Зачем ты об этом? — спросила я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Потому что я разрушил всё это, — Андрей говорил тихо, глядя в пол. — Когда мне поставили диагноз, я перестал быть собой. Стал трусом. Решил, что лучше причинить тебе боль сейчас, чем заставлять тебя смотреть, как я умираю.

— Но это было моё право — решать, хочу я быть рядом или нет, — в моём голосе прорезалась старая обида. — Моё право — поддержать тебя в трудную минуту. Ты лишил меня этого выбора.

— Знаю, — он поднял глаза, и в них стояли слёзы. — Знаю, и это самое страшное. Я не просто предал тебя. Я украл у нас возможность пройти через это вместе. Как семья.