Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 112 – Лея Вестова

Во время летних каникул, когда Саша приехал в Москву на две недели, полный планов и ожиданий, с тщательно составленным списком мест, которые хотел посетить с отцом, Олег нашел для него всего три дня. Остальное время мальчик провел у моей мамы, которая радовалась возможности побыть с внуком.

— Бабушка показала мне свой сад, — рассказывал Саша по телефону. — У нее целая коллекция роз! И мы делали настоящий яблочный пирог, я сам раскатывал тесто!

В его голосе звучало столько радости, что я почувствовала благодарность к своей маме, сумевшей превратить потенциально грустное время в счастливые воспоминания.

Когда Саша вернулся, мы встречали его на вокзале с Владимиром. Мальчик выглядел повзрослевшим, загорелым и каким-то по-новому уверенным.

Вечером того же дня, когда Саша уже разложил свои вещи и подарки (среди которых был дорогой планшет от Олега, все еще в заводской упаковке), он вдруг подсел ко мне на кухне.

— Он совсем другой, мама, — сказал он, вертя в руках чашку с какао. — Как будто это не мой папа, а какой-то незнакомый человек. Все время нервничает, злится, почти не разговаривает со мной. Когда я показал ему свой проект, над которым работал весь год, он даже не взглянул. А потом подарил этот планшет, — он кивнул в сторону комнаты, — словно это все исправляет. Зачем тогда вообще встречаться?

В его голосе было не столько обиды, сколько искреннего недоумения, как будто он столкнулся с задачей, которую не мог решить, как ни старался.

— Иногда взрослые теряются в своих проблемах настолько, что забывают о самом важном, — осторожно сказала я, подбирая слова. — Это не значит, что он не любит тебя. Просто сейчас у него трудное время.

— Но у тебя тоже было трудное время, — возразил Саша. — И ты всегда находила время для меня.

Я не знала, что ответить на эту простую детскую мудрость. Саша тяжело вздохнул и продолжил:

— Я понял, что он не изменится, мама. И знаешь… мне кажется, я больше не хочу к нему ездить. Можно?

Я поняла, что Саша постепенно отдаляется от Олега — не из-за расстояния между городами, не из-за времени, а из-за внутреннего разрыва, который создал сам Олег своим равнодушием и неспособностью быть настоящим отцом.

— Это твое решение, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально. — Но помни, ты всегда можешь его изменить.

Тем временем наша жизнь в Петербурге продолжала меняться, обрастать новыми связями, традициями, ритуалами. Отношения с Владимиром становились глубже, теплее, надежнее. Мы не торопились, давали друг другу пространство, но с каждым днем чувствовали, как растет наша близость.

Одним из наших любимых мест стала набережная Невы недалеко от Стрелки Васильевского острова. Мы часто приходили туда вечерами, чтобы просто посидеть на гранитном парапете, наблюдая за прогулочными катерами и слушая шум воды.

Однажды вечером, когда закатное солнце окрашивало воду Невы в золотистые тона, а купола соборов вспыхивали последним огнем уходящего дня, Владимир взял меня за руку.

— Знаешь, я никогда не думал, что можно быть таким счастливым, — сказал он просто, глядя на воду. — С тобой, с Сашей, с тем, что мы создаем вместе.

Я улыбнулась, чувствуя, как заполняется теплом сердце, как разглаживаются морщинки от прошлых тревог и обид:

— И я тоже, — ответила тихо. — Иногда мне кажется, что все эти испытания были нужны именно для того, чтобы привести меня к этому моменту, к этой жизни, к тебе.