Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 61 – Лея Вестова

В лесу вдалеке ухнула сова, и я вздрогнула от неожиданности. Но потом улыбнулась своему отражению в оконном стекле. Я больше не была той испуганной, бессловесной Алисой, которая боялась лишний раз перечить мужу. И пусть завтра начнётся настоящая битва, сегодня я одержала свою первую победу…

Прошла ровно неделя с того дня, когда мы с Сашей навсегда покинули нашу просторную квартиру. Переночевали в загородном доме — подруги Екатерины Максимовны, а ранним утром переехали в крошечную однокомнатную квартиру на самой окраине города, которую в спешке сняла для нас Ирина, вернее, одна из ее сотрудниц.

Стены здесь были тонкими, с трещинами, скрытыми за дешевыми обоями, потолок — низкий, а окна выходили на шумную улицу, где до поздней ночи сигналили машины. Хотелось бы придать уют этому месту, но собранных денег хватило только на сменную одежду, покупку зубной пасты, мыла и стирального порошка — сын пока мы ждали машину, умудрился испачкать даже своего динозавра, и в первый же день мы устроили большую стирку.

К моему безмерному облегчению и удивлению Саша адаптировался к нашей новой скромной жизни легче, чем я смела надеяться. Конечно, он временами тосковал по своим многочисленным игрушкам, разложенным по цветам и размерам в больших стеллажах его прежней комнаты, по просторной детской с расписанной вручную картой звездного неба на потолке, иногда спрашивал про папу, его большие руки и истории о путешествиях, которые Олег рассказывал с таким вдохновением. Но, к моему изумлению, ему действительно нравилось наше вынужденное «приключение», как я это лукаво называла, скрывая от него настоящие причины нашего побега.

Сашины глаза, точная копия отцовских, но с совершенно иным, открытым и доверчивым выражением, загорались восторгом, когда мы вместе превращали наш крошечный уголок в уютное гнездышко: развешивали его рисунки на старых обоях, мастерили полки из найденных в подвале досок, рисовали новую карту созвездий на потолке над его раскладушкой. Ему нравилось, что теперь мы постоянно вместе, что я каждый вечер без исключения читаю ему перед сном, что мы вместе готовим завтрак из самых простых продуктов, превращая процесс в веселую игру, а не просто получаем идеально сервированные блюда от домработницы.

— Мама, а мы тут надолго останемся? — спросил он однажды морозным утром, когда мы собирались в новый детский сад, расположенный в трех автобусных остановках от нас, который с таким трудом нашла для нас Ирина. Его маленькие пальчики неловко застегивали пуговицы на потертой куртке, которую я купила в секонд-хенде на углу улицы. Куртка была немного велика, но такая теплая, с забавным медвежонком на спине, которого Саша немедленно назвал Бобом и объявил своим новым другом.

— Не знаю, милый, — честно ответила я, помогая ему с особенно упрямой пуговицей. — Но я обещаю, мы обязательно найдем дом лучше этого. Просто нужно немного времени и терпения.

— А мне тут нравится, — он пожал плечами с той детской непосредственностью, которая часто обезоруживает взрослых своей искренностью. — Папа никогда не кричит на тебя, и ты не плачешь по ночам. И мы едим пиццу прямо руками, а не эти скучные штуки с вилкой.

Его слова пронзили меня насквозь, словно остро заточенный нож вошел в самое сердце. Комок встал в горле, а глаза обожгло непрошеными слезами, которые я торопливо смахнула тыльной стороной ладони, пока Саша не увидел. Я не думала, что он замечает… что знает… что понимает. Неужели наш роскошный дом, который я так старательно обустраивала как райское гнездышко для нашей семьи, был для него таким же местом страха и напряжения, как и для меня? Мысль о том, что я, сама того не желая, обрекла собственного ребенка на жизнь в атмосфере постоянного эмоционального напряжения, была невыносимой. В этот момент моя решимость никогда не возвращаться к Олегу окрепла стократно.