Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 63 – Лея Вестова

— Красивая, — просто сказал он, и эта искренность в его голосе почему-то смутила меня больше, чем любой изысканный комплимент. — И сосредоточенная. Помню, ты всегда так забавно хмурила брови, когда работала над сложным проектом, словно вызывала его на дуэль.

Я почувствовала, как непрошенный румянец заливает щеки, а внутри разливается давно забытое тепло. Владимир всегда был талантливым архитектором, с особым чувством пространства и света, с которым мы работали над несколькими совместными проектами до моего замужества. Между нами была химия, то неуловимое взаимное притяжение, которое нельзя подделать или придумать. Но я встретила Олега — успешного, уверенного, амбициозного, с блестящим будущим и четким планом на жизнь. Он так красиво ухаживал, был нежен и одновременно напорист. А я была молода, наивна и влюблена… Теперь, сидя в захудалой кафешке в потертых джинсах, с опухшими от недосыпа глазами и душевными шрамами, я понимала, насколько катастрофически ошибалась.

— Как твоя жизнь? — спросила я, отпивая уже остывший кофе, стараясь перевести разговор на нейтральную территорию, подальше от воспоминаний, которые причиняли боль.

— Неплохо, — он пожал плечами с той непринужденной скромностью, которая всегда отличала его от самоуверенного Олега. — Открыл свое бюро три года назад, после того как понял, что в крупных компаниях слишком много компромиссов с качеством ради прибыли. Небольшое, но проектов хватает, иногда даже приходится отказывать. В основном частные дома, иногда общественные пространства — библиотеки, школы, реабилитационные центры. То, что действительно меняет жизнь людей к лучшему.

— Поздравляю, — искренне сказала я, чувствуя укол зависти не к его успеху, а к его цельности, верности себе, своим принципам. — Ты всегда хотел собственное дело, где архитектура — это искусство, а не просто способ получить прибыль.

— А ты? — он внимательно посмотрел на меня, и я почувствовала, как его взгляд проникает все глубже, сквозь все мои тщательно выстроенные защиты. — Все еще замужем за… как его… парнем из девелоперской компании?

— Олегом, — я машинально крутила обручальное кольцо на пальце — простой золотой ободок, который почему-то до сих пор не сняла, словно часть меня все еще отказывалась принять реальность произошедшего. — Технически — да. Юридически мы все еще муж и жена.

— Технически? — Владимир приподнял бровь, в его глазах промелькнул интерес, смешанный с беспокойством. — Это звучит… неоднозначно.

Я глубоко вздохнула, набираясь смелости произнести вслух то, что все еще казалось нереальным:

— Мы с сыном ушли от него неделю назад. Точнее, сбежали, пока его не было дома. Я… я подаю на развод. Или скоро подам.

Его глаза расширились от удивления, но он быстро справился с собой, и на его лице отразилось только сочувствие, без тени осуждения или любопытства:

— Прости, не хотел бередить свежие раны. Это, должно быть, непростое решение. Особенно с ребенком.

— Самое правильное из всех, что я принимала за последние годы, — твердо сказала я, и в моем голосе прозвучала уверенность, которой я сама от себя не ожидала. — Единственное, о чем жалею — что не сделала этого раньше…

Мы говорили почти час, забыв о времени, о кофе, который успел превратиться в холодную бурду, о редких посетителях, бросавших на нас любопытные взгляды. Говорили о прошлом, о старых проектах, над которыми работали вместе, о бывших коллегах, о новых тенденциях в архитектуре, о его бюро и самых интересных заказах. Я не рассказывала подробностей о моем браке, о причинах ухода от Олега, о его угрозах и моих страхах. Но Владимир, казалось, понимал без слов, считывая невысказанное по моим осторожным фразам, по теням, пробегавшим по лицу, по тому, как я вздрагивала от резких звуков. В его глазах не было той унизительной жалости, которую я боялась увидеть, — только понимание и поддержка.