Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 82 – Лея Вестова

Олег медленно, словно против собственной воли, опустился на стул. А его лицо перекосилось от плохо сдерживаемой ярости. Наши взгляды встретились через зал, и я невольно содрогнулась от того, что увидела в его глазах. Это был уже не холодный, расчетливый гнев, который я так часто видела в нашей совместной жизни. Нет, это была ненависть такой чистоты и силы, какую я никогда прежде не видела. Ненависть, которая, казалось, могла физически причинить боль, прожечь насквозь. В этот момент я впервые по-настоящему испугалась не за свое будущее, не за свои права, а за свою безопасность. Этот человек, которого я когда-то любила, с которым провела десять лет жизни, сейчас смотрел на меня так, словно был готов уничтожить меня, если бы только мог…

Судья объявила перерыв на полчаса для изучения представленных материалов. Когда мы с Екатериной выходили из зала, я физически ощущала, как взгляд Олега буквально прожигает мне спину. Это было почти болезненное ощущение, как будто между лопаток прижали раскаленный металлический прут.

В коридоре, вдали от любопытных ушей, я наконец смогла выдохнуть. Ноги подкашивались, во рту пересохло так, что казалось невозможным произнести хоть слово. Я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь.

— Ты видела его лицо? — прошептала я, когда мы оказались в относительном уединении небольшой боковой комнаты, предназначенной для консультаций клиентов с адвокатами. — Никогда… никогда не видела его таким.

— Видела, — Екатерина кивнула, её глаза блеснули профессиональным удовлетворением опытного стратега, чей план сработал именно так, как было задумано. — Он понял, что загнан в угол. Все его тщательно выстроенные планы рушатся на глазах. — Она слегка улыбнулась, но в этой улыбке не было злорадства, только спокойная уверенность в правоте нашего дела. — И это только начало, Алиса Дмитриевна. К следующему заседанию мы подготовим еще более убедительные доказательства.

Полчаса пролетели как одно мгновение. Я едва успела выпить стакан воды и немного привести себя в порядок, как нас снова пригласили в зал суда. Возвращаясь на свое место, я намеренно избегала смотреть в сторону Олега, но кожей чувствовала его взгляд — тяжелый, наполненный злостью и каким-то мрачным предвкушением, словно он уже обдумывал, как отомстить за это унижение.

Заседание возобновилось. Судья вернулась на свое место, и я заметила, что её лицо стало еще более серьезным, чем раньше. Она внимательно оглядела зал, задержав взгляд сначала на мне, потом на Олеге, словно оценивая наше эмоциональное состояние.

— Учитывая серьезность представленных доказательств, — произнесла она официальным тоном, который заставлял вслушиваться в каждое слово, — я постановляю назначить независимую экспертизу всех представленных документов. — Она сделала паузу, подчеркивая важность следующих слов. — До завершения экспертизы и следующего заседания суда, которое состоится через две недели, я выношу временное решение: ребенок, Соколов Александр Олегович, остается проживать с матерью, Соколовой Алисой Дмитриевной. — Ещё одна пауза, ещё один внимательный взгляд в сторону Олега. — Господину Соколову предписывается воздерживаться от любых попыток изменить данную ситуацию до окончательного решения суда.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло — не торжество, не злорадство, а просто облегчение. Это была первая, пусть маленькая, но победа. Первое официальное признание моих прав как матери. Первый шаг к новой жизни, где решения принимаю я, а не Олег. Я глубоко вдохнула, и казалось, что напряжение последних недель, сжимавшее грудь железным обручем, немного ослабло, позволяя дышать полнее.