Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 79 – Лея Вестова

Екатерина Максимовна плавно поднялась со своего места. В её движениях не было суеты, только абсолютная уверенность в себе. Кожаная папка в её руках — темно-коричневая, с едва заметным тиснением — казалась продолжением её образа: элегантная, но функциональная.

— Ваша честь, — начала она, и я поразилась, каким спокойным и уверенным был её голос. Ни намека на волнение, только профессиональная сдержанность. — У нас появились новые материалы, которые существенно влияют на обстоятельства данного дела, — она сделала короткую паузу, давая вес своим словам. — Просим приобщить их к делу.

Адвокат Олега — высокий мужчина с проседью на висках и хищным профилем — тут же вскочил. И его дорогой костюм цвета антрацита слегка блеснул в свете ламп.

— Возражаю, ваша честь! — его голос был резким, с нотками возмущения. — Мы не были уведомлены о каких-либо новых материалах. Это грубое процессуальное нарушение!

Я заметила, как Олег слегка кивнул, одобряя действия своего защитника. На его лице появилась легкая улыбка, словно всё шло по заранее продуманному плану.

Судья внимательно посмотрела на Екатерину, слегка наклонив голову — жест, который показался мне хорошим знаком. В её взгляде читалось не осуждение, а скорее заинтересованность.

— Что это за материалы, и почему они не были представлены ранее, в соответствии с процедурой? — её тон был строгим, но не враждебным.

Екатерина слегка выпрямилась, придавая еще больше значимости своим словам:

— Документы получены нами только вчера, ваша честь, — она говорила медленно, четко, давая каждому слову нужный вес. — Они касаются недобросовестного поведения ответчика и содержат неоспоримые доказательства попыток фальсификации свидетельств против моей клиентки. В частности, попыток представить её как неспособную должным образом заботиться о ребенке.

Я почувствовала, как по залу прокатилась волна почти осязаемого интереса. Люди заерзали на своих местах, кто-то подался вперед, чтобы лучше слышать. Журналисты незаметно включили диктофоны. Но больше всего меня интересовала реакция Олега.

Украдкой я бросила взгляд в его сторону и увидела, как его лицо меняется, словно маска, которую медленно срывают. Сначала самоуверенная улыбка — он всё еще считал это мелким препятствием, которое легко преодолеет. Затем легкая тень сомнения, когда до него начало доходить, что материалы могут быть действительно серьезными. И наконец, едва заметное, но всё же различимое беспокойство, когда он наклонился к своему адвокату и что-то быстро зашептал ему на ухо. Адвокат слушал внимательно, его лицо оставалось бесстрастным, но я заметила, как его пальцы крепче сжали перьевую ручку — единственный признак того, что ситуация начала выходить из-под контроля.

— Ваша честь, — вновь вступил в дискуссию адвокат Олега, — мы настаиваем на отклонении этих материалов. Они не только представлены с нарушением процедуры, но и, вероятно, являются попыткой затянуть процесс или ввести суд в заблуждение.

Судья задумчиво постукивала пальцами по столу, взвешивая аргументы обеих сторон. Мгновение, которое показалось мне вечностью. Я чувствовала, как колотится сердце — так громко, что, казалось, весь зал должен был это слышать.

— Учитывая серьезность заявлений, — медленно произнесла судья, — я позволю представить документы. Однако, — она строго посмотрела на Екатерину, — в будущем прошу соблюдать процедуру и своевременно информировать противоположную сторону обо всех материалах, которые вы намерены представить суду.