Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 99 – Лея Вестова

Когда в этот вечер я рассказала Владимиру о встрече с Олегом, он внимательно выслушал и спросил:

— И как ты себя чувствуешь?

— Свободной, — ответила я без колебаний. — Впервые за долгое, очень долгое время я действительно чувствую себя свободной. От страха, от необходимости соответствовать чужим ожиданиям, от фантомной боли прошлых отношений.

Владимир улыбнулся:

— Тогда я рад за тебя. За вас обоих, — он кивнул в сторону комнаты, где спал Саша. — Вы заслуживаете этой свободы.

Я подумала о странном пути, который привёл меня к этому моменту. О запутанной игре, в которой мне пришлось участвовать, не зная всех правил. О людях, которые помогали мне — искренне, как Владимир и Екатерина, или преследуя собственные цели, как Дарья и Алексей Баранов. О том, как трудно бывает отличить истинных союзников от временных попутчиков.

Но главное, я думала о том, что, несмотря на все трудности, все предательства и разочарования, я сумела найти в себе силы противостоять системе, которая была построена на подавлении и контроле. Сумела вырваться из золотой клетки, которую когда-то приняла за защиту. Сумела не только выжить, но и начать заново строить свою жизнь — по своим правилам, на своих условиях.

И эта мысль наполняла меня спокойным, глубоким удовлетворением. Не бурной радостью, не триумфом победителя, а тихой уверенностью человека, который прошёл через огонь и выковал себя заново, став сильнее и мудрее.

Прошел почти месяц относительного спокойствия. Месяц, наполненный маленькими ежедневными радостями, которые постепенно складывались в новую жизнь. Месяц осторожной надежды, которая разрасталась внутри, как хрупкий весенний цветок, боящийся внезапных заморозков.

Жизнь постепенно входила в новое русло, обретала очертания и структуру. Я работала в бюро Владимира, каждый день погружаясь в мир архитектуры, который когда-то был моей мечтой, моим призванием. Саша привыкал к новому садику — поначалу с опаской и настороженностью, но постепенно обретая там друзей, интересы, свое место.

Однако я и Екатерина Максимовна не тешили себя иллюзиями. Мы прекрасно понимали, что Олег — не из тех, кто признает поражение и смиряется с ним.

— Затишье перед бурей, — с мрачной уверенностью сказала мне Екатерина во время одной из наших регулярных встреч, задумчиво помешивая ложечкой остывший чай. — Он накапливает силы, собирает «доказательства», готовится к новому удару.

— Думаете, он снова попытается? — спросила я, хотя в глубине души знала ответ.

Екатерина посмотрела на меня долгим взглядом, в котором читалась смесь восхищения и сочувствия.

— Люди вроде вашего бывшего мужа воспринимают любое противостояние как личное оскорбление, а любое поражение — как временное отступление, — она отложила ложечку и выпрямилась в кресле. — Я бы посоветовала вам быть предельно осторожной. Не давайте ему ни малейшего повода. Документируйте каждый ваш контакт. Никакой импровизации при передаче Саши.

Я кивнула, ощущая, как ледяная рука тревоги снова сжимает сердце.

— Что же нам делать? Жить в постоянном страхе, оглядываясь через плечо?

— Нет, — твердо ответила адвокат. — Мы готовимся. Собираем доказательства его давления, систематизируем информацию о его методах. Когда он нанесет удар — а он нанесет, не сомневайтесь — мы будем во всеоружии.