Онлайн книга «В тени эмира. Шрамы на песке 1»
|
живые — с чувствами, с эмоциями, со страстями... — Зачем? — спросил он, небрежно вытирая полотенцем мокрые волосы; капли воды медленно стекали по смуглой коже. — Чтобы тебе со мной было хорошо… Чтобы мы стали ближе друг к другу. — Потому что вспомнила, что ты моя жена? — Нет… потому что мы ведем себя как звери… Ни любви… Ни ласки… Ни тепла… Ты приходишь ко мне раз в неделю, как самец к самке на случку с целью получения потомства, при этом ничего не чувствуя и не испытывая ко мне. — Тебя всегда это устраивало… Что изменилось теперь? — неторопливо обматывая вузар вокруг своих бедер, он поймал ее отражение в зеркале. — Я изменилась и не хочу так больше жить… Мне нужно, чтобы ты был рядом, видеть тебя, чувствовать твое тепло. — Зачем мелочиться? Скажи еще, что любишь меня… — он криво усмехнулся. — Если, конечно, ты, кроме денег и власти, можешь еще что-то любить. — Набросил на себя кандуру и, стоя перед зеркалом, стал небрежно приглаживать влажные волосы. — Ты, наверное, ждешь, что я скажу: «Нет. Что ты? Это не так». А я не скажу... Да, я люблю власть и деньги… но это не значит, что я ущербная и не умею любить… что у меня нет сердца и оно совсем не болит от твоего равнодушия и безразличия. — Что с тобой сегодня? Почему это тебя вдруг потянуло на лирику? — Я женщина… Слабая, несчастная женщина, отвергнутая собственным мужем… потому что не нужна ему… никому не нужна... — А почему ты об этом вспомнила только сейчас? Становишься сентиментальной, дорогая. А может, стало скучно и ты решила сыграть на публику? — Зря ты иронизируешь, Фалах… Ты даже не представляешь, как мне плохо. Вокруг меня вакуум… холодный и безмолвный... Рядом нет человека, которому я небезразлична. Никто не обнимает по ночам, не будит поцелуем по утрам. Я совсем одинока… — Что там дальше по сценарию? Я должен тебя пожалеть или у меня есть варианты? — Жестокий ты человек… В тебе нет ни тепла, ни жалости… Я ведь не многого прошу — просто чтобы ты обнял меня, прижал к себе, заставил поверить, что все у меня будет хорошо… — Хорошо у тебя никогда не будет, пока ты не успокоишься… Вспомнила, что ты женщина? Только ты поздно вспомнила. Я предлагал тебе нормальную жизнь, только тебе этого было мало, тебе все было мало... Теперь не жалуйся. — Мы все живые… Все ошибаемся… Я молодой была, ничего не понимала. — Никак из роли не выйдешь? Решила доиграть до конца? Ты же знаешь, Аль-Ануд, что я не любитель женских драм и истерик… — Мой отец был прав, когда говорил, что ты меня совсем не уважаешь… А ведь это правда. Ты даже не хочешь соврать, что это не так. — Давай начистоту… Чего ты хочешь? И закончим на этом… Я уже устал... — А ты сделаешь то, чего я хочу? — спросила она после недолгой паузы. — Смотря что… — Эта хурма байда… (араб. белая женщина). Кто она тебе? — на языке вертелось «шармута», но она с трудом заставила себя назвать ее женщиной… боялась, что он ей этого не простит, и впилась в него внимательным взглядом. — Наложница… — Я хочу, чтобы ты избавился от нее… — Зачем? — Какая разница, если она для тебя всего лишь наложница и больше никто? — А с каких пор тебя стали интересовать мои наложницы? — С тех самых пор, как ты потерял из-за одной из них свою голову. — Чего ты добиваешься, Аль-Ануд? Смотри, не перегни палку… |