Онлайн книга «В тени эмира. Шрамы на песке 1»
|
что произошло между ними, оставило в душе Фалаха странный, противоречивый осадок. Тело помнило острое, почти болезненное наслаждение. Несмотря на ее неопытность, на робость и растерянность, с которыми она впервые пыталась угодить ему, желание вспыхнуло в нем с такой силой, что стоило лишь вспомнить о ней — и горячая волна снова прокатывалась по всему телу. Возможно, именно эта неискушенность и сводила его с ума сильнее всего. Он видел ее страх. Видел, как своим напором почти довел ее до слез, как она едва сдерживала дрожь. Но жалость не тронула его сердце. Напротив — в нем только крепла жесткая уверенность: Эми должна понять и принять правила его мира. Любое неповиновение, попытка спорить, проявить характер или ускользнуть из-под его власти будут иметь последствия. И пока она не усвоит этот урок до конца, он не собирался дарить ей ни нежности, ни ласки, ни той пьянящей страсти, на которую был способен. Он хотел сломить ее сопротивление. Медленно, терпеливо, шаг за шагом подчинить себе этот дикий нрав, заставить склонить голову перед его волей. И от одной только мысли о том, как однажды ее гордый взгляд сменится покорностью, внутри него разгоралось мрачное, почти опасное удовлетворение. Вернувшись в комнату, увидел, что она неподвижно лежит на полу, на том же самом месте, где оставил... голая, вызывающая, красивая, в то же время хрупкая, создающая впечатление незащищенности, ранимости, как будто что-то сломалось внутри, что-то важное, что давало жизненные силы. Как заводная игрушка, у которой механизм вышел из строя или закончился заряд. Картина вызвала двоякие мысли: желание обнять ее, укрыть, защитить от всего мира боролось в нем с желанием взять ее тут же на ковре, не теряя ни секунды, измазанную спермой, сексуальную, соблазнительную, навалиться на нее всей массой и долбить, чтобы стонала и извивалась под ним, как змея… а потом еще и еще… и так много раз, пока не стала бы молить, чтобы оставил ее в покое... — Иди ко мне, — нагнулся, чтобы поднять ее на руки, но она вскочила как ужаленная и отстранилась. — Не трогай меня, дикарь… зверь!.. — истерично крикнула она и, не отрывая глаз от него, отползла в угол комнаты и, держась за стену, медленно поднялась на слегка дрожащие ноги. В гневе она была еще соблазнительней: чувственные губы слегка приоткрыты, глаза злобно сверкают, словно прожигают насквозь. Обнаженная… казалась живым воплощением порока… Он неторопливо приближался к ней… на губах играла едва заметная улыбка. — Не подходи ко мне… Сволочь бездушная… Извращенец! — зашипела она и забилась в угол. — Я тебя не звал… Ты сама пришла и, как заправская шлюха, предложила себя… — он издевательски усмехнулся. — Тебе не понравилось? — Отпусти меня! — Что? — Ты ведь получил, что хотел… Выпусти Салеха… и дай мне уйти. — Я еще и не начинал даже, а ты уже хочешь уйти? — и, надавив на шею, пригвоздил ее в угол. Взвизгнув, она обеими руками схватилась за его руку, пытаясь убрать ее от себя. — Отпусти, — прохрипела она, но он только сильнее стиснул пальцы, пережимая горло, заставив ее прекратить сопротивляться. Шакра уже и сама поняла, что своим поведением ничего не добьется, а может его только разозлить… и, призвав в помощь все силы небесные, заставила себя абстрагироваться от |