Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 107 – Ирэн Блаватская

* * *

Тьма была густой, как деготь, и пахла гнилой соломой и застарелым страхом. Сознание возвращалось к Эмилии медленно, через тягучую, липкую боль, которая пульсировала в висках в такт биению сердца. Она попыталась шевельнуться, но тело не слушалось, оно казалось чужим, разбитым на тысячи осколков. Каждое движение головы вызывало тошноту, а в горле будто застрял раскаленный песок. Прошло немало времени, прежде чем комната перестала кружиться и постепенно стали проявляться ее очертания. Она лежала на сене в углу какого-то заброшенного строения с каменными стенами. Напротив, на противоположной стене, горел факел, блики огня которого плясали на покрытых пылью и паутиной стенах зловещими тенями. Она моргнула, стряхивая оцепенение, но жестокая реальность никуда не исчезла.

Сквозь звон в ушах услышала шорох — тяжелый, уверенный. Чья-то тень отделилась от стены.

— Очнулась? Вот и славно…

Над ней, заслоняя скудный свет, возвышался мужчина в темных одеждах, с куфией на голове, лица которого она не смогла разглядеть против света, и внимательно рассматривал ее. Он опустился на корточки, и Эми ощутила запах пыли, табака и чужой, хищной силы. Его пальцы, грубые и мозолистые, впились в её подбородок, выламывая сустав, заставляя смотреть в глаза, полные мерзкого торжества. Кожа под его ногтями заныла, подбородок хрустнул. Он поворачивал её голову из стороны в сторону, как торговец на рынке, осматривающий сомнительный товар.

— Хмм... Знакомое лицо… — он мерзко оскалился, и это была не улыбка, а гримаса зверя. — Я узнал тебя сразу. Ты — та самая девка из каравана, что прибилась после бури.

— Кто вы?.. — голос Эми сорвался на сип. — Зачем… это?

— Кто я? — он торжествующе рассмеялся. — Я — твой кошмар, который Фалах недооценил. Лежи и не рыпайся, сучка. Твой эмир сделал меня посмешищем, вышвырнул из своих земель как безродного пса, не взяв ни единого реала выкупа. Он думал, что шейх Зияд проглотит это унижение? Нет… за каждый неверный шаг он заплатит твоими слезами.

Эмилия попыталась оттолкнуть его, подняться на ноги, но он придавил её к полу всем своим весом. Запах пота, табака и немытого тела обрушился на неё, вызывая спазмы в желудке.

— Золотая девочка… Из-за которой эмир Хафрака потерял и честь, и покой. Значит, он спрятал тебя здесь, в Аль-Шамии? — Его ладонь — тяжелая, грязная — легла ей на живот, и Эми замерла от ужаса. — Думал, я не найду, но он ошибся. И вдвойне ошибся, если думал, что я позволю его выродку увидеть свет.

Он сжал пальцы на её животе, и Эми захлебнулась криком. Каждая клетка её тела закричала о защите того, кто еще не родился, кто был единственной нитью, связывающей её с жизнью.

— Умоляю вас… Не надо... — взмолилась она, и слезы, горячие и горькие, обожгли щеки. — Ребенок… он ни в чем не виноват перед вами! В вас есть хоть что-то святое?!

— Святое? — Зияд снова оскалился. — В Мухсине свята только месть.

— Лучше сразу убейте… Я все равно не буду жить после этого...

— Не-ет… Ты мне живая нужна. Ты мой главный козырь. Фалах пойдет за тобой в самый ад, а там я его встречу. Но тебя он не получит… — он, довольный, расхохотался. — Тебя заказал мой клиент, он скоро будет здесь. Моя задача — доставить товар, но его неприкосновенность я не обещал.