Книга В тени эмира. Шрамы на песке 2, страница 75 – Ирэн Блаватская

Повернувшись к прислуге, поблагодарила их и отпустила и, с трудом дождавшись, пока за ними закроется дверь, нетерпеливо повернулась к женщине.

— Я бы предпочла, чтобы ты сначала позавтракала, а потом сообщила тебе новость, с которой пришла, но у тебя совсем нет времени.

— Времени на что? О чем это вы, сайидати? Что у вас за новость? — Девушка замерла и, затаив дыхание, уставилась на женщину.

— Тебе нужно срочно подготовиться к отъезду. Ты переезжаешь в Аль-Шамию. Выезд сегодня в полдень, — невозмутимо произнесла она, с сожалением смотря на девушку.

— Что? Что это значит? Что значит — переезжаю? Кто это придумал? — в ужасе произнесла Эми, совершенно не понимая, что происходит.

— Это личный приказ повелителя… — ответила Маха, хотя и так всем было ясно, что такие приказы может отдавать только он... И после ее слов в комнате на несколько секунд повисла гробовая, гнетущая тишина.

— Но этого не может быть… Не может быть… Здесь какая-то ошибка… Он не мог такое приказать… — отпарировала девушка, придя в себя после первого шока.

— Вижу, что для тебя это явилось полной неожиданностью… но, к сожалению, это так, — спокойно ответила женщина.

— Возможно, это и было в его планах, но я уверена, что это решение осталось в прошлом… просто он не успел еще отменить свой старый приказ… ну или отдать новый... — воскликнула Эми, наконец найдя разумное объяснение происходящему.

— Боюсь, что ты ошибаешься, милая...

— А что мы тут гадаем? Я сейчас же поговорю с повелителем, он обязательно его отменит, — уверенно произнесла она, едва заметно улыбнувшись, и встала с кресла.

— Ты не сможешь этого сделать… Повелителя нет во дворце…

— Где он? — растерялась девушка.

— Он еще с утра отправился на охоту и вернется не раньше завтрашнего вечера, — ответила женщина.

Аль-Шамия — самая дальняя провинция халифата, до которой почти неделя пути от столицы. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что переезд в Аль-Шамийский дворец, который все за глаза называли «дворцом разбившихся грез», означал ссылку для любой из наложниц правителя как наказание за очень страшный проступок… Еще не было такого случая, чтобы Фалах со временем передумал о своем решении, помиловал наказанную и вернул назад в столицу, под свое крыло…

Как правило, обо всех сосланных в кратчайшие сроки переставали говорить, и о них очень скоро забывали.

Эта хрупкая девушка, с первого дня своего пребывания в Хафраке заставившая говорить о себе и превратившая дворец в один большой беспокойный улей, от которой даже их железный правитель потерял голову, теперь стояла в полной растерянности, тщетно пытаясь скрыть свою боль и дрожь в заледенелых руках… Что же такого должна была сделать она, что он наконец решился отослать ее от себя?

Даже строгая, опытная смотрительница эмировского гарема, которая всегда была в курсе всего, что происходило в ее вотчине, не понимала, чем было вызвано это решение. Конечно, как женщине, ей жаль ее, но это было самым правильным решением в сложившейся ситуации, которое Фалах должен был принять еще очень давно, чтобы наконец в его семействе, да и во всем Хафраке, воцарился мир и покой…

— Он не мог приказать такое, — негромко, как в тумане, произнесла Эми скорее себе, чем собеседнице, вспоминая, каким нежным и любящим он был с ней всю ночь… он поверил ей, она почувствовала это, находясь до утра в его объятиях… Она не могла ошибиться или обмануться… Это был ее прежний, любящий Фалах… Нет... он не мог такое приказать... Эта женщина явно не понимает, о чем говорит.