Онлайн книга «Отпуск с бывшим мужем»
|
— Нет, дорогуша, — говорю, макая хлеб в крабовый соус, — наша вражда началась задолго до того! — Это когда же, по-твоему, наша вражда началась? — Она хлопает ресницами, и в глазах читается искреннее недоумение. — Когда я тебя в кино позвал, а ты меня на смех подняла перед всем классом. Не помнишь разве? Все отвратительно ржали. — Что?! — Ее возмущению нет предела. Она даже вилку на тарелку кладет, чтобы свободно жестикулировать. — А ты сам-то помнишь, как ты меня в кино позвал? И на какое кино? — На какое? — спрашиваю с искренним интересом. Эта информация напрочь вылетела из моей головы. А все почему? Да потому что мне было абсолютно похрен, на какое кино с ней идти. Главное было — позвать, показать, что я крутой. Хотелось сидеть с ней на заднем ряду, любоваться профилем, вдыхать ее аромат… — «Обжора Берта и пончики судьбы»! — выпаливает она, и щеки у нее становятся розовыми от возмущения. — Комедия про толстуху, которая жрет все подряд и при этом хочет нравиться парням! Ты специально выбрал этот фильм! Ой. А ведь да, помню теперь. Тогда казалось остроумным. — А потом ты еще подсластил свое приглашение пожеланием, чтобы я не сожрала весь попкорн в ларьке, а то никому из зрителей не достанется, — продолжает она, и голос дрожит от старой обиды. Неужели я мог такое сморозить? В девятом классе запросто. Но зачем на такое обижаться? Мальчишки всегда дразнят девчонок, которые им нравятся. — Ты меня троллил за лишний вес! — Она смотрит на меня с обвинением. — За попу мою… А ведь я всегда был в восторге от ее отменной задницы. Она у нее что в школе была красивая, что двенадцать лет спустя. Просто идеальные булочки, которые так и просят, чтобы их потрогали… — У тебя очень красивая попа, — вдруг вылетает из меня. — Я точно знаю, видел тебя в трусах прошлой ночью, и даже без них, когда ты купалась… А все-таки как качественно она умеет краснеть… Сказка просто. Румянец разливается от щек до самого декольте, и я не могу оторвать взгляд от этого розового сияния на ее коже. Покраснеть-то покраснела, но, кажется, не прониклась. Наоборот, лицо у Альбины становится каменным. Кажется, я стремительно теряю баллы. Надо что-то делать. И быстро. Иду ва-банк: — Извини меня, по ходу дела я был мелким засранцем в школе… И тут я нарываюсь на такой взгляд… Она будто прошивает меня им. Изучает, словно видит впервые. Отчего-то кажется, я сейчас сказал единственно правильную вещь за весь вечер. — Знаешь, — говорит Бина тихо, и голос у нее становится мягким, — мне очень хотелось хоть когда-нибудь услышать от тебя эти слова. Некоторое время мы молчим, просто ужинаем. Слышно только как плещется внизу море, позвякивают приборы, в глубине ресторана играет тихая музыка. Лихорадочно соображаю, о чем бы с ней заговорить, чтобы опять не облажаться. Может, про погоду? Про море? Черт, я же обычно не парюсь с разговорами… А Бина сама спрашивает, аккуратно вытирая руки влажной салфеткой: — Как так получилось, что ты уехал в Кабардинку? Стал работать тренером и… — она запинается, — траблшутером, да? Ты же поступал на финансы и кредит. Опа, она следила за тем, куда я поступил? Дамы и господа, акции Макара Покровского на биржевом фонде Альбины Булкиной снова идут на взлет! — Длинная история, — говорю, отпивая глоток ароматного чая. — Ты точно хочешь услышать? |