Книга Подонки. «Молись и проси», страница 31 – Кейт Блейз

Я сгибаю пальцы внутри, нащупывая точку G, делаю несколько резких сгибающих движений, и её ноги подкашиваются — она начинает сползать по стволу, удерживаемая только моей рукой. Мелкая дрожь пробегает по всему её телу, она закатывает глаза, и это зрелище чуть не заставляет меня кончить прямо в штаны.

Я не останавливаю движений пальцами и снова впиваюсь в её губы — теперь она целует меня в ответ так же жадно, так же дико, её руки вцепляются в мою рубашку, сминая ткань. Пальцы внутри неё работают без остановки, а ладонью я давлю на клитор сверху, надавливая на него своей уже влажной от её соков ладонью.

Она сжимается вокруг меня, пульсирует, и я чувствую, что она на грани. Её дыхание сбивается окончательно, она начинает конвульсивно вздрагивать и разжиматься вокруг моих пальцев — и в этот момент я вытаскиваю руку, оставляя её пустой и неудовлетворённой.

Она смотрит на меня, не понимая, что произошло.

— На территории камеры, — говорю я, кивая куда-то в сторону. — Слева от тебя, метров сорок, есть хозблок, где садовник хранит инструменты и удобрения. Если ты не успеешь добежать до него до того, как я тебя догоню, то я трахну тебя прямо там, где поймаю. Мне это точно понравится, а вот насчёт тебя не уверен.

Она моргает, осознавая, и вдруг резко отталкивает меня, срывается с места и бежит в указанном направлении, не оглядываясь.

Я остаюсь стоять у дерева, тяжело дыша, и смотрю ей вслед. Член стоит колом, натягивая штаны, и я поправляю его, чтобы хоть немного облегчить своё положение.

Эта игра нравится и ей — я видел её глаза, слышал её дыхание, чувствовал, как она тает под моими пальцами. Её дерзость, её попытки бороться только разжигают меня сильнее. Я делаю глубокий вдох, считаю до пяти и срываюсь с места.

У неё есть сорок метров форы. Интересно, насколько быстро она бегает на босу ногу по мокрой траве?

Нокс

Я догоняю её за несколько секунд, даже не запыхавшись. Она бежит быстро, но я быстрее, и когда моя рука смыкается на её запястье, она резко разворачивается и впивается ногтями в мои пальцы, царапая костяшки моих кистей до крови.

Острая боль простреливает вверх по руке, и у меня сносит крышу окончательно — от этого короткого сопротивления, от её отчаянной попытки вырваться.

Мы теряем равновесие на мокрой траве, я пытаюсь перехватить её, но ноги скользят, и она падает на спину, а я сверху, наваливаясь всем телом. В последний момент я успеваю подставить ладонь под её затылок, смягчая удар. Газон мягкий, но всё равно выбивает из лёгких воздух, а она прижимается ко мне всем телом, мокрая и такая горячая.

Мы смотрим друг на друга, и я жду, что она снова попытается убежать или ударит. Но Сэйдж вдруг сама тянется к моим губам — её поцелуй оказывается не нежным, а отчаянным, она вжимается в меня, обхватив моё лицо ладонями, словно боится, что я исчезну. Я отвечаю, впуская её язык, и мы целуемся так, будто это последний раз.

Она стягивает с меня рубашку, разрывая пару пуговиц, и я помогаю ей, выдёргивая руки из рукавов. В темноте сада, подсвеченной одиноким фонарём у хозблока, я вижу её глаза — они скользят по моей груди, по предплечьям, и замирают на буквах, вырезанных на коже. Две буквы — «С» и «Е». Она касается их пальцами, проводит по шрамам, и я чувствую, как её рука дрожит. Она ничего не говорит, только коротко выдыхает, будто у неё перехватило дыхание. Она молча разглядывает татуировки, спускается ниже, к рисункам на рёбрах, и я ощущаю каждое прикосновение её глаз как разряд тока.