Онлайн книга «После развода. Слепая любовь генерала»
|
— Мам, ну что ты говоришь? — То. Она могла хоть голой перед ним выступать. Он должен был держаться, понимаешь, он! Не успеваю договорить, слышу шум отворяющейся двери. Сердце ходуном ходит. Голова кружится. Сейчас вот совсем не время ему с дочкой видеться. Но… что поделать? Хорошо еще сын в Москве… Не представляю, что было бы с Алексеем, он вообще мой мальчик, всегда был больше мамин, чем папин, хотя никакой “маминой корзиночкой” его называть нельзя. Но всё-таки. Смотрю на дочь, которая губу закусывает, злые слезы вытирает. — Не надо, Вик, пожалуйста. — Нет уж, мам… — Вика, я прошу, ради меня! — Мам! — О… девочки… как вкусно пахнет у вас. — А что, там, откуда ты пришел, не так вкусно пахнет, товарищ генерал? — Дочь встает за стул, смотрит с вызовом. — Вика… — Я, пап, двадцать лет Вика! Ну, хорошо, что Алиной не назвал. — Всё ясно… — голову опускает, а я… Мне почему-то так жалко его! Дурак! Ой, дурак! Натворил делов… Как теперь расхлебывать? Я-то… я, может, прощу и отпущу, катись на четыре стороны. А дети? — Мне пройти хоть в свой пока еще дом можно? — Почему пока еще? Дом твой, это нас, небось, твоя молодуха попросит на выход. Квартира-то служебная… — Дочь, не надо так… — А как надо, пап? Как надо? Как ты мог, ты… Она не выдерживает. Слезы градом, на лице гримаса отчаяния. — Я же так тебя любила, пап! Я же… боготворила тебя! Ты образец был, всего! Чести, достоинства, мудрости, силы… Я мужа себе такого же искала, хотела… Выбирала, выбирала, а с тобой никто и рядом не стоял! — Вика… — Голос у Матвея хриплый, севший, и сам он… таким помятым выглядит… Что ж… ночевки в кабинете, видать, не слишком удобные? Что у них там было? Потрахушки на диване? Если видели, как Алина ненаглядная из его кабинета выпорхнула? Выпорхнула… Значит… было? Ой, дура ты, Лёля, дура! Наивно верила в то, что ничего не было, да? А все говорят, что было. Все знают. А ты… А мне всё равно. Пусть было, пусть. Пусть уходит. Пусть катится. Пусть будет счастлив! Я проживу как-нибудь. Ничего… что тут мне уже осталось? Скоро сорок пять, баба ягодка опять, там внуки пойдут, буду нянчить. Проживу без мужика. Без любви… Без мужика-то бы я, быть может, и не осталась бы. Вот только… Не могу я так. Как наши девчонки в отделении говорят, те, кто помоложе, мол, для себя, “для здоровья”. Разве это может быть просто “для здоровья”? Нет… Никак… — Ладно, мам, я пойду. — Ты не поела ничего. — Кусок в горло не лезет. — С собой забери. — Не надо… — Забери, я положу. — Ну, хорошо… — Вика… — Матвей снова обращается к дочери, но она его игнорирует, обнимает меня. Шепчет на ухо: — Я мамочка, тебя очень люблю! Держись! Помни, что я у тебя есть! — Спасибо, родная, спасибо… Нахожу контейнеры для еды, у меня их всегда с запасом, и Матвею с собой часто готовлю, и сама иногда беру, и дети, когда приезжают — им тоже с собой что-то передаешь. Накладываю салат, мясо. Обидно, что почти не посидели с дочкой. Я же и о ее жизни хотела поговорить, вроде бы у нее там парень наметился какой-то, обещала рассказать, и вот… Вика уходит, дверь закрываю. Накрывает меня опять. Боль такая по всему телу. Словно я растворяюсь, рассыпаюсь, как замок из песка, меня словно по жизни развеивает, как по ветру. В никуда… В пустоту. Неожиданно на плечи ложатся знакомые сильные руки. |